Дональд Маклин находился в Лондоне. А Филби с Бёрджессом — в Вашингтоне. Нужно было срочно поставить Маклина в известность о случившемся. Руководство резидентуры НКВД в Вашингтоне пришло к выводу, что Маклин должен скрыться не позднее середины 1951 года. Только после этого Филби, получив санкцию резидента, рассказал о деле Маклина Бёрджессу, который жил в доме Филби. Возникла идея, что Бёрджесс должен помочь спасению Маклина. Считалось, что, если Бёрджесс вернется в Лондон из Вашингтона, его визит к главе американского отдела Форин офиса Дональду Маклину будет выглядеть совершенно естественным, и он будет иметь хорошую возможность сообщить последнему о намеченной операции по спасению. Филби придерживался мнения, что Бёрджесс не мог просто выйти в отставку и вернуться в Англию. Необходимо было, чтобы его отправили в Лондон по инициативе посольства Великобритании. Была разработана оперативная комбинация, в ходе которой Бёрджесса трижды в течение одного дня задерживали за превышение скорости при управлении автомобилем. В одном случае Бёрджесс умудрился даже ударить полицейского. Полиция в любой стране тщательно отслеживает все нарушения иностранными дипломатами правил дорожного движения, хотя и не имеет права взимать за это штрафы, но о подобного рода нарушениях незамедлительно ставится в известность министерство иностранных дел, которое принимает меры соответствующего воздействия по дипломатическим каналам. В результате упомянутого поведения Бёрджесса губернатор Вирджинии направил в Государственный департамент мотивированный протест по поводу злоупотреблений сотрудником посольства Великобритании дипломатическими привилегиями. Оттуда последовал протест послу Великобритании, и Бёрджессу было приказано возвращаться в Лондон.
Перед его отъездом Филби передал Бёрджессу список и места заброски в СССР трех групп из 6 украинских агентов-парашютистов. Через несколько часов после возвращения в Лондон Бёрджесс предупредил Бланта о надвигающейся катастрофе, и тот на следующий же день передал сигнал опасности Модину. Возникла паника, поскольку, как оказалось, у МГБ не было плана побега в случае провала «кембриджцев». Получив указание Москвы об организации вывоза Маклина, Модин и его коллега по резидентуре Коровин провели очередные встречи с Блантом и Бёрджессом. На встрече с Коровиным Бёрджесс сообщил, что Маклин пьет запоем и отказывается бежать, поскольку его жена ждет ребенка. Кроме этого Бёрджесс, со слов Маклина, высказал опасение, что если «Гомера» арестуют, тот не вынесет допросов и «пойдет на полное признание». Кроме того, Маклин отказывался ехать в одиночку через Париж, опасаясь, что напьется в этом городе, а «это конец».
Проблему разрешил приказ из Москвы, в соответствии с которым Бёрджесс должен был при побеге сопровождать непредсказуемого и агрессивного в состоянии опьянения Маклина, держа в узде своего друга. Первоначально предполагалось, что Бёрджесс сможет после этого вернуться в Англию. При этом серьезно обсуждалась идея вывоза Маклина на подводной лодке, но, в конечном счете, от этой мысли пришлось отказаться. Блант предложил другой вариант: воспользоваться тем, что для кратковременных поездок во Фракцию паспорт для британских подданных не обязателен. Тут же Модин обошел агентов по продаже билетов на Оксфорд-стрит и выяснил, что из Саутгемптона в Сен-Мало отправляется теплоход «Фалез». На нем Маклин и Бёрджесс 25 мая 1951 потихоньку ускользнули во Францию.
Как считают китайцы, бегство — лучшая стратегия, но такое решение проблемы, в конечном счете, привело к фактической расшифровке Филби, который после скандального побега друзей попал под подозрение спецслужб США и Англии как советский агент. 20 июня 1951 г. в связи с подозрением в причастности к побегу Маклина и Бёрджесса командировка Филби в посольство Великобритании в Вашингтоне была прекращена. В ЦРУ в этой связи был составлен 5-страничный меморандум, отражающий с целью доказательства причастности Филби к агентуре советской разведки историю его продвижения по службе, а также перечень его связей с источниками информации.
После прибытия в СССР несколько месяцев Бёрджесса и Маклина продержали в Куйбышеве (ныне Самара) на разных конспиративных квартирах, расположенных в противоположных концах города. И лишь позже им разрешили приехать в Москву.
Только в 1956 году Москва официально признала, что Бёрджесс и Маклин получили политическое убежище в СССР, но еще долго отрицала их работу на советскую разведку. В СССР Гай де Монси Бёрджесс был награжден орденом Красного Знамени и получил паспорт на имя Джима Андреевича Элиота. Но советским гражданином он так и не стал.
В Москве к специфическим сексуальным наклонностям Бёрджесса отнеслись «недружелюбно». Ему было сказано, что «у нас строгие законы на этот счет и их надо выполнять», тем не менее, он как-то выходил из положения.
