- официальные, неофициальные и секретные (устаревшие или потерявшие актуальное значение) военные издания;
- инспирированные статьи и хроникерские заметки в печати.
Получение иностранными разведками и белоэмигрантами сведений за подлинными подписями должностных лиц РККА бесспорно убеждало их в том, что они имеют дело с антисоветской организацией, в состав которой входят видные военные руководители.
Сотрудник контрразведывательного отдела ОГПУ Стырне впоследствии писал: «Проводилась в этом отношении следующая дезинформационная работа: на средства от передачи сведений при Развед.отделе штаба РККА создано специальное отделение по работе дезинформации и по директивам Военного ведомства мы снабдили все штабы государств Центральной Европы (ибо хотя материалы фактически передавались только полякам, эстонцам, финнам и англичанам на основе взаимного обмена военными сведениями, документально установлено, что наши материалы имеются в латвийском, французском, японском и немецком штабах); при этом мощь Красной Армии была показана значительно сильней фактической».
Положительные результаты «Треста» налицо — на определенный период времени разведывательную активность иностранных спецорганов на других направлениях удалось сбить, что позволило замкнуть на советскую контрразведку каналы добывания информации о политическом и военно-экономическом потенциале СССР, при реализации операции в глазах мирового сообщества была скомпрометирована военная составляющая белоэмигрантского движения.
В то же время невоздержанное применение элементов провокации в отношении зарубежных разведок и структур белой эмиграции спровоцировало крайне пагубные последствия как для значительного числа участников долговременной стратегической контрразведывательной операции, так и для РККА в целом.
Помимо передачи за рубеж дезинформационных и иных документальных материалов, перед западными разведками инициативно легендировалось участие в заговоре МОЦР видных военных руководителей Советского государства — Зайончковского, Потапова, Саблера, Тухачевского, Каменева, Лебедева. Эти сведения в белоэмигрантских организациях и иностранных разведках различных государств, как нередко бывает, раздувались, искажались и распространялись в выгодных для спецслужб направлениях. В частности, придуманная ОГПУ легенда о Тухачевском как об антисоветском человеке в устах иноразведок приобретала уже характер «секретных сведений», которые подхватывались агентурой советских спецорганов за границей и возвращались в адрес авторов этой легенды.
Легендирование участия видных военачальников в антисоветских структурах проводилось ОГПУ и в рамках других операций, в частности «Синдикат-4», где Тухачевский, например, вследствие своей популярности в армии и у населения страны, предлагался на пост военного диктатора. В рамках операции «Синдикат-4» агенты ОГПУ как участники якобы существующей в СССР «Внутренней российской национальной организации» (ВРИО) неоднократно встречались с английскими консерваторами, сотрудниками английского МИДа и разведки, членом германского рейхстага, уполномоченным немецкой фашистской организации «Стальной шлем» и т.п.
Как отмечено в совершенно секретной справке Комитета партийного контроля при ЦК КПСС от 26 июня 1964 г. о проверке обвинений, предъявленных в 1937 году судебными и партийными органами Тухачевскому, Якиру, Уборевичу и другим военным деятелям, в измене Родине, терроре и военном заговоре «в архивах КГБ при СМ СССР имеются и некоторые другие данные, говорящие о том, что Органы ОГПУ, легендируя существование антисоветских организаций с различными наименованиями, вводили в игру имя Тухачевского и других руководящих работников Красной Армии и советских государственных учреждений, сообщали на них иноразведкам различные ложные компрометирующие сведения».
Более тяжких последствий дезинформационных операций мировая история разведки и контрразведки не имела.
Синтезирующим этапом организационно-управленческой деятельности разведки и контрразведки является сбор, классификация, анализ и оценка данных по политической и оперативной обстановке: в ретроспективе, на текущий период, ее прогнозирование на долгосрочный перспективный и краткосрочный ближайший период времени.
Примечательно, что в 30-х годах XX века для советской разведки была определена главная задача - поставлять руководству не анализ разведданных, а информацию о жизни советского общества и об обстановке за рубежом. Разведка, в дополнение к излагаемым данным, должна была докладывать политическому руководству лишь соображения о том, заслуживает ли источник информации и его сведения доверия.
Отметим, аналитика разведки востребована не была, разведке указывали ее место - только факты; обобщение, выводы, предложения по корректировке политических решений оставались за руководством страны. Правильно это или нет? Должны ли вообще спецслужбы анализировать? Или взглядом на полную палитру, оттенки спектра политической жизни обладают только политики?
