12 мая, непосредственно перед началом первых боев перемышльского сражения, русские переменили шифры и позывные. Нас это волновало мало, так как мы были уверены в том, что раскроем их, что в действительности и произошло в течение короткого времени. Но у русских был большой беспорядок, в результате чего 15 мая они радио не пользовались, и лишь 16 мая началась слабая радиоработа. К счастью, к этому времени как раз появилось много агентов, в свое время направленных в тыл русских. Было приятно видеть хорошую взаимно дополнявшую работу разных средств разведки. Одним из многих примеров может служить, обнаружение переброски 6-го русского корпуса из русской Польши в Галицию. Агенты сообщили об этом еще 24 мая. По радиопереговорам было установлено прибытие корпуса в Рогатин 5 и 6 июня. На следующий день войсковой разведкой у Миколаева — Жидачев была установлена одна дивизия.
10 июня железнодорожный разведывательный пункт в Ксапа сообщил, что 29-й корпус начал погрузку в Блони под Варшавой и 2 июня прибыл в Миколаев. Сведения пленных, взятых 12 июня, дополнили картину тем, что 16-я пех. дивизия научала погрузку в Блони еще 26 мая.
Русские непрерывно подтягивали части с других фронтов и даже с Кавказа. Несмотря на то, что турки клялись, что 1-й кавказский корпус полностью находится на турецком фронте, наши агенты и русские радиоразговоры еще 27 мая установили переброску одной его дивизии в Галицию.[27]
Ошибка заключалась лишь в том, что вместо предполагавшейся нами 39-й была переброшена 20-я пех. дивизия.
Радио своевременно раскрыло не только, основные решения русского командования, как контрнаступление 9 мая против армейской группы Пфланцера, названной потом 7-й армией, 13 и результаты местного успеха. Корольков в своей книге «Неудавшиеся Канны июня 1915 г.» жалуется: «Хорошо работавшая разведка давала возможность германцам (австрийцам) быть осведомленными о положении русских. Они знали недостатки противника и учитывали преимущества своего положения».
По нашим подсчетам, из 5 миллионов обученных солдат, которые Россия имела в начале войны, 3 миллиона пошло на формирование частей полевой армии и военно-морского флота, 800 тысяч на ополчение. Таким образом, для пополнения убыли осталось 1 200 тысяч, и, кроме того, в конце февраля 1915 г. предстоял призыв новобранцев (470 тысяч) и ополченцев I разряда, не имевших льгот по образованию. 5 июня должно было поступить на фронт около 1 миллиона человек. Громадная Россия имела в своем распоряжении 9 миллионов военнообязанных, так что в конце первого года войны не могло быть и речи об иссякании ее военного могущества. Разведывательное бюро подвело итоги положения и сделало заключение, что Россия пока еще не склонна к сепаратному миру. Для этого требовался полный военный разгром, который не позволял бы больше рассчитывать на союзников.
К сожалению, путь к разгрому был далек. Наше положение ухудшилось еще тем, что на арене появился новый противник — Италия. Правда, наши успехи на русском фронте успокаивающе повлияли на Румынию, исключили угрозу высадки русского десанта на Балканах, воздействовали на значительное ограничение сербских оперативных планов и придали им менее опасное для центральных держав направление.
Еще 27 апреля 1915 г. мы имели сведения о том, что в Лондоне было совещание английского министра иностранных дел Грея с послами Франции, России и Италии. Вся итальянская пресса, разумеется, утверждала, что это неправда, а английский посол в Риме заявил, что слухи о соглашении являются плодом фантазии. Однако наш военный атташе нам сообщил, что американский посол в Риме был уверен в наличии военных намерений Италии. Вскоре в греческой оппозиционной прессе и в «Новом времени» появились сведения о лондонском пакте и о больших уступках Италии на Адриатическом море, возбуждавших смущение в Сербии.
До 4 мая в разведывательное бюро от агентуры поступим многочисленные сведения, согласно которым в граничащих с Австро-Венгрией трех итальянских корпусных округах (4, 5, 6.), главным образом в Венеции, уже находилось больше половины пехотных частей, две трети кавалерии, почти вся горная артиллерия, около половины полевой артиллерии и сильная осадная артиллерия.
