Наша осведомленность о секретнейших планах русских не могла быть долго тайной для них. Разведывательная служба русских также проявляла большую активность. Повсюду они протягивали свои нити. Инструкция, найденная нами у одного шпиона в Константинополе, указывала на размеры русского шпионажа в Турции. Начальник русской охранки в Румынии, Спиридон Панас, завербовал румынского директора полиции в Дорохове — Иона Вамеса, который использовал преимущественно для шпионажа охранки, в качестве осведомителей, беженцев из Буковины, в том числе дочерей одного доктора из Черновиц. Председатель «польского национального комитета» Яворский доставил нам письмо военной секции польских легионов, в котором были данные о насыщенности агентами охранки захваченных нами областей русской Польши. В этом же письме рекомендовалось уволить со службы всех должностных лиц самоуправлений и примять меры против русофильской агитации. Для этой цели в феврале 1915 г. пришлось учредить еще два разведывательных пункта — в Петрокове и в Енджееве. Материалов о русской разведке накопилось внушительное количество.
В марте 1915 г. мы размножили их и разослали своим разведывательным пунктам.
Несмотря на большие расходы и усилия русских, они не знали о нас столько, сколько звали мы и германцы о них. В этом они неоднократно должны были признаться. Нашу осведомленность русские объясняли предательством высших офицеров, близко стоявших к царю и к высшему армейскому командованию. Они не догадывались, что мы читали их шифры. В общей сложности нам пришлось раскрыть около 16 русских шифров. Когда русские догадались, что их радиограммы их предают, они подумали, что мы купили их шифры. Русское шпионоискательство принимало своеобразные формы. Лица, которые ими были арестованы и осуждены, как, например, жандармский полковник Мясоедов, Альтшуллер, Розенберг, председатель ревельской военной судостроительной верфи статс-секретарь Шпан, военный министр Сухомлинов и др., не имели связи ни с нашей, ни с германской разведывательной службой.[25], Чем хуже было положение русских на фронте, тем чаще и громче раздавался в армии крик: «предательство!». В первую очередь подозревались офицеры с немецкими фамилиями. Это зашло так далеко, что ставка вынуждена была 26 июля 1915 г. предпринять решительные меры против этого бессмысленного подозрения. Об этом мы узнали из приказа, попавшего в наши руки.
В борьбе, длившейся месяцами и с большими потерями, было достигнуто только отражение наступления противника. Так как немногие трусливые друзья и пока что многочисленные «нейтральные враги» все свое внимание сосредоточили на событиях в Карпатах и откладывали окончательные выводы, — общее напряженное политическое положение требовало, чтобы с началом хорошей погоды был достигнут большой и решительный успех.
В конце января 1915 г. итальянцы начали формировать третьеочередные части. Из разговоров офицеров оперативного бюро итальянского генштаба с болгарским военным атташе было известно, что в середине февраля итальянцы считали еще достаточным бряцание оружием для того, чтобы сделать Австро-Венгрию более уступчивой в отношении итальянских требований. В то же самое время снова усилилась военная агитация среди населения. Мы узнали, что товарное движение на железных дорогах Италии предполагалось сократить на 1/3 с 1 марта и еще на 1/3 — с 10 марта. Это ясно указывало на предстоящую мобилизацию. В Фиуме и Зара итальянский консул требовал возвращения на родину итальянских подданных.
Несмотря на строгий контроль передвижения, наша разведка в Италии работала неплохо. В нашем распоряжении очутилась новая итальянская мобилизационная инструкция. Задержка в армии резервистов рождения 1891 г. и призыв резервистов рождения 1890 и 1889 годов очень облегчили мобилизацию. Кроме того, предусматривалась «скрытая мобилизация». Из этой инструкции я позаимствовал сведения о развертывании 14 корпусов, в том числе двух новых, затем о развертывании 10 второочередных дивизий, не входивших в состав корпусов, и о 4 армиях. Кроме того, наш военный атташе в Риме, на основании данных о назначении 3 новых командиров корпусов, пришел к заключению о формировании 3 новых корпусов и предполагал еще одну 5-ю армию, предназначенную для высадки в Албании или Черногории. Во время войны мы долго искали 15-й корпус, пока не обнаружили и не убедились, что мобилизационная инструкция была подлинной.
