«Вот и хозяин пожаловал…» — думаю я, ухмыляясь ночной мгле. Оглядываюсь, убеждаясь в своих догадках, затем и вовсе разворачиваюсь лицом к противнику.
— Что здесь происходит? — Руслан чеканит вопрос, не успевая захлопнуть за собой дверь внедорожника. Пара шагов — и он врезается в мои глаза опасным взглядом. За ним останавливаются двое телохранителей, только что выпрыгнувших из второй тачки.
— Руслан Георгиевич, мужчина приехал к Яне Александровне, — незамедлительно докладывает мой надзиратель.
— Оставь нас, Влад, — кивком головы отправляет охрану подальше. — Я сам с ним разберусь, — и тут же рявкает мне в лицо: — Какого хрена ты здесь забыл?
— Тебя это не касается, — отвечаю, сдерживая ярость, эмоции задвигаю на задний план. Допустить промах — дело одной секунды. Уважение Яны для меня дороже нашей потасовки. С таким, как этот мудак, нужно действовать по уму, иначе всё испорчу.
— Ошибаешься, — подходит ко мне вплотную, отчего напряжение покалывает, овладевая каждой мышцей в моём теле. — Меня касается всё, что касается моей будущей невесты! Какого черта тебе нужно, Захаров?
Что ещё за небылица, блять!
— Импровизируешь на ходу? — засовывая руки в карманы брюк, удивлённо вскидываю брови. Главное не дать воли разгуляться кулакам. Рожу не успею начистить, но врезать хотя бы раз — руки так и чешутся. — Только что взбрела в голову эта сумасшедшая идея? Яна тебя на дух не переносит. Да ты и сам прекрасно знаешь, поэтому создаётся впечатление, что девчонку в этом доме удерживаешь силой, — подаюсь грудью вперёд, приводя желваки в движение.
— У тебя мало проблем с женой? — Руслан берёт реванш и отыгрывается. Стелла на данный момент является второй особо важной проблемой, которую я должен решить незамедлительно. — Слушал сегодня её интервью по поводу вашего семейного кризиса. Девушка заверила, что ваш с ней якобы разлад — всего лишь пиар. Чувства остались прежними и вы готовы укрепить их рождением наследника в ближайшее время. Лучше займись этим вопросом, Захаров, а в мою семью не лезь! После усыновления мной племянника, Яна станет моей женой. Надеюсь, ты получил исчерпывающую информацию, чтобы забыть сюда дорогу. Если же нет, попрошу ребят объяснить доходчиво.
— Не нарывайся, Исаев! — теряя терпение, резко осекаю его тираду. — Яна сама решит, что ей нужно и как поступить со своей жизнью. Если будет необходимо подставиться под пули твоих амбалов — я это сделаю, не задумываясь. Простит ли Яна тебе эту выходку? Сомневаюсь.
— Доброй ночи, Захаров, — даёт понять, что разговор закончен.
— Взаимно, — отвечаю, переводя взгляд на верхнее окно, в котором неожиданно гаснет свет. Чувствую кожей её взгляд. Сажусь в тачку и бью по газам. Сейчас мне необходимо выпустить пар, пока он не рванул наружу и не коснулся взрывной волной окружающих.
Завещание
Спустя ночь. День похорон
Яна
Когда стоишь перед выбором, просто подбрось монетку. Это не даст верного ответа, но в момент когда монетка в воздухе, ты уже знаешь на что надеешься.
«… — Зачем ты их кремировал?!! Зачем?!! Я хотела попрощаться с ней! Ты не дал мне этой возможности! Не дал! Чертов тиран!»
Кажется, прошла целая вечность с тех пор, когда мои руки колотили грудь Руслана с такой силой, что можно было свободно наградить гематомами тело мужчины, но он стойко переносил мою истерику, очередную в этот тяжёлый для всех нас день… День прощания с родными, которые больше не вернутся…
Прошло несколько долгих минут до того, как Рус сгрёб меня в охапку и прижал к себе так сильно, что я услышала хруст своих костей и едва не потеряла сознание из-за нехватки кислорода…
«… — Хватит, Яна! — рявкнул над ухом, оглушая. — Андрея с Викой больше нет. Нужно принять реальность. Сегодня же развеем их прах над рекой — такова воля моего брата…»
Голову разрывают обрывки воспоминаний за последние полдня. Они, как слайды, проносятся в памяти: некоторые немые, мелькают в глазах черно-белыми картинками, другие впиваются в сознание чужими голосами, пульсируя в висках болью, не позволяют вынырнуть из полузабытья. Я только успеваю выхватывать их по очереди из потока и вслушиваться в слова, разбирая их смысл…
«…Упокой, Господи, душу раба Твоего новопреставленного, и прости ему вся прегрешения его вольная и невольная и даруй ему Царствие Небесное…»
«…Соболезнуем… Примите наши соболезнования… Держись, девочка. Ты должна быть сильной…»
«… — Мама! Мамочка! Что с тобой? Помогите ей! Доктора! Мама…»
В те моменты я была не своя. Похороны помню смутно. Даже появление отца Тима меня не удивило. Ошеломило другое: люди Руслана отошли от него за считанные секунды по приказу самого же хозяина, как только Исаев открыл какую-то врученную Евгением папку с документацией. Гонщик принёс свои соболезнования и встал рядом со мной и ещё с какими-то незнакомыми мне людьми.
«… — Когда я тебе понадоблюсь, позвони мне. Номер у тебя есть. Если нужно, я всегда готов поддержать тебя, Яна…»
