— Верно… Неправда, — хмыкает гонщик, переводя взгляд с лица на мою грудь. Замечаю в его глазах хитрый блеск. — Только это твоя неправда, но не твоего тела, — заявляет с твёрдой уверенностью. — Оно не лжёт. И оно хочет меня.
Прожигая насквозь взглядом, медленными, но рвано-резкими движениями задирает майку к моим зафиксированным запястьям, обнажая горящую, слишком высоко и часто вздымающуюся грудь с набухшими сосками.
Господи… Как стыдно…
Зажмуриваюсь и тут же вздрагиваю, словно молнией ударенная.
Горячий рот Жени накрывает тугую вершинку и всасывает её с острой болью, зажимая зубами. Тело пронзает разряд тока, выгибает спину под ним дугой. Из горла вырывается низкий предательский стон удовольствия. Мой, черт бы его побрал! Мой стон…
— Ты подонок… — шепчу ему, задыхаясь от накатившей волны возбуждения.
Тело до сих пор подрагивает. В груди полыхает пожар, охватывая меня всю, с ног до головы. Промежность становится слишком мокрой, увлажняет трусики за считанные секунды. Я не могу это скрывать. Всё слишком очевидно.
Я его хочу…
Признаюсь себе в этом, кусая до боли нижнюю губу, как будто это поможет прогнать возбуждение. Черта с два! Оно неумолимо накатывает с новой силой, заставляя сердце трещать по швам из-за бешеного ритма.
— Расслабься, Яна, — опаляет чувствительный сосок дыханием. Облизывает его и снова всасывает, едва не отключая мне разум. — Я не сделаю ничего такого, что тебе не понравится.
Женя отстраняется от груди, срывает с рук пижаму и отбрасывает её прочь. Отпускает мои руки, хватая ладонями лицо. Впивается в губы, не позволяя прийти в себя. Его язык нагло врывается в мой рот, вихрем проносится по всем чувствительным точкам, оживляя недавно пережитые эмоции.
Зарываюсь пальцами в его волосах, не в силах сопротивляться.
Меня никто так не целовал. Остро, до умопомрачения. До вспышек перед глазами. До сладкой дрожи внизу живота. Особенно там сейчас всё ноет и зудит, пульсирует, требует вторжения. Хочется опустить ладонь и зажать промежность, чтобы утихомирить бурю внутри, погасить изнывающую жару.
Женя, будто читая мои мысли, ныряет пальцами под резинку шортиков, затем и под резинку трусиков. Накрывает эпицентр пожара пальцами и настойчиво размазывает по губам скользкую влагу, касаясь клитора, срывает из моего горла протяжный стон.
— Я не могу, — тело дрожит настолько сильно, что я едва владею им, хватаю мужчину за запястье и тяну руку вверх. Он поддаётся. Тяжело дыша, ловит мой затуманенный взгляд своим таким же опьяневшим взглядом.
— Она же любила тебя… — лепечу, словно в бреду. В груди начинает неприятно ныть, раздирать на куски душу…
— Она выбрала другого… — руки Евгения стягивают с меня остатки одежды. Я поддаюсь, переживая эмоции, которые сейчас неуместны, но они пульсируют в моей голове, не отпуская.
— Ей нужно было меня дождаться. Она не сделала этого. Между нами не случилось притяжения. Я твой, Яна. Бери. Делай со мной, что хочешь… или я сам заберу своё. Пришло время, малыш. Иного пути у нас нет и не будет…
Евгений
Целую её, и меня накрывает… В воронку безумия затягивает.
Она как доза чистого кокаина — попала под язык и понеслась. Сначала по венам, затем ударила в голову, нахрен уничтожила выдержку.
Я привык к риску. Мне казалось, что я прошёл через все круги ада, но я, блять, ошибся. Янка стала моим персональным чистилищем. Ей нужна моя свобода, и пока Стелла не подпишет согласие на развод, девчонка будет упираться, искать причины и отговорки в пользу сраной морали.
Если бы не тянулась ко мне, я бы не трогал. Но Яна не умеет скрывать чувства. Одно моё прикосновение — и вся её напускная броня лопается, осыпается осколками. Не позволю метаться в истерике. Дам слабину, замкнётся в себе надолго, а там и откат накроет. Не подпустит к себе. Взбрыкнёт.
Отхожу от неё на шаг, принимаясь расстегивать пуговицы на рубашке. Янка дрожит, обхватывает себя руками и, заливаясь смущением, отводит взгляд в сторону, как будто впервые в жизни видит перед собой полуобнажённого мужчину.
— Смотри на меня, — приказываю ей, вытаскивая рубашку из-за пояса брюк. Срываю с себя грязную вещь, бросаю на пол, принимаюсь расстегивать ремень. — Ты очень красивая, Яна. Тебе нечего стыдиться. Убери руки от груди.
Она медленно поворачивает голову, поднимая несмелый взгляд. В глаза смотрит, ниже не опускает. Помедлив немного, роняет руки, открывая себя.
Снимаю брюки с боксерами и выравниваюсь, какое-то время рассматривая её. Приходится сделать над собой усилие, чтобы не рвануть к ее соблазнительному стройному телу и не взять прямо у двери.
Обвожу взглядом сочную упругую грудь с розовыми сосками, оцениваю плоский живот, гладкую молочную кожу. На бёдрах мой взгляд застывает…
Мощная вспышка ярости пронзает тело, ударяя в голову. Прикусываю до крови губу, дыхание учащается. Пытаюсь унять эмоцию, но хрен там, она разгорается сильнее и пульсирует на максимум в висках.
