— Зеня, Зеня! Смотли, он ест! Он меня не боица. Ха-ха… — радостный голосок Тимочки, словно бальзам на душу проливается, проскальзывает в сердце и покалывает огненными искорками.
— Мой малыш, — шепчу, ускоряя шаг по направлению к лестнице. — Радость моя проснулась.
— Не тлогай его за хвост. Симба не юбит. Будет лычать, — в рассудительном тоне белокурой малышки звучит предостережение.
Дети, растянувшись на ворсистом ковре посреди зала, мирно беседуют. Рядом с ними виляет пушистым хвостом маленький шпиц. Рыжий комок шерсти ластится, выпрашивая корм в форме косточек.
На последней ступеньке лестницы застываю статуей и молча наблюдаю за ними. Они такие хорошенькие, словно два ангелочка. Похоже, одногодки. Девочка — вылитая мать. Тимка так похож на своего отца.
Господи, не представляю, как поступить с открывшейся мне правдой. Ведь у нас с Женей даже не отношения, а так… Какая-то безумная, внезапно вспыхнувшая страсть. Обычно такая перегорает быстро, как и воспламеняется. «Он женат!» — в тысячный раз напоминаю себе. Несмотря на все его старания я боюсь потерять Тима. Лучше бы Вика родила девочку, может быть тогда она никого особо не интересовала бы, как я, например, не волновала своего отца. Тимочка настолько милый мальчик, его сложно не любить. Уверена, стоит Жене узнать кем он ему приходится, и я останусь далеко за бортом этого знатного корабля… Захлебнусь болью. Утону. Исчезну…
— А знаес, вот мама плиедет, и я поплосу её купить мне домаснево питомца, — слова Тима в очередной раз сердце острым скальпелем режут. Вцепляюсь намертво в перила, чтобы не упасть от внезапного головокружения. Горло сдавливает безысходность… — Я тозе буду его любить и ухазывать за ним.
— А где твоя мама?
— Яна говолит, сколоплиедит. Они с папой в командиловке. Они часто катаюца по делам.
Моргаю, прогоняя навернувшиеся слёзы. Пора бы ему рассказать, но как? Что я ему скажу?
— А у меня сколопоявицаблатик.
— А где он? — глаза мальчика вспыхивают золотистыми искрами. Он пододвигается ближе к девочке, касаясь её плечом. Разглядывает златовласую с интересом, трогает пальчиками длинные кудрявые локоны. Это завораживает.
— У мамы в зевотике. Пока есё маленький.
Женя скармливает шпицу очередную «косточку».
— Совсем-совсем?
— Ага! Как ноготок, — демонстративно протягивает мизинец к его носу. Смешные и такие милые, беззаботные. — Вооот такой.
— Собаку тебе лодителиподалили?
— Неа. Клесная Катя. Клесный Зеня называет её Лызей. Говолит, она похоза на моего спица, — забавно хихикает малышка.
— Зень? Ты такая классная, — Тим приподнимается на локтях и тянется к девочке лицом. — Мне нлавяцакласивыедевценки. А мозно я тебя обниму? — Женя не успевает ответить, как мой любимый герой наваливается на неё сверху, нечаянно придавливая собаку второй рукой. Шпиц взвизгнув, отскакивает в сторону, но Тима, похоже, не волнует Симба. — А поцелую? — протягивает елейно и мажет губами по щеке малышки. О, Боже!
— Обалдел цто ли! — возмущается Женька, ввергая меня в лёгкий шок. — Я есёмаинькая!
— Ницево ты не маинькая! Ну дай поцелую. Зень? Цево тебе залко? — прикладывает немного усилий и на этот раз, обхватывая девочку за шею, чмокает прямо в губы. Черт!
— Засланец! — пищит маленькая хозяйка дома, хватая Тима за руку и с дрожью вгрызаясь в его кисть.
— А-а-а! — рычит раздосадованный кавалер. — Злюка! Всё лавно поцелую!
— Э-э-э! — приходится вмешаться, пока эта сладкая парочка не натворила дел покруче. — А чем это вы тут занимаетесь? А? Тим! Нельзя же так! Что за манеры?
Растаскиваю детей по сторонам, не помня, как подлетела к ним в испуге.
— Она мне нлавицца! А целовацца не хосет! — возмущается племяшка. — Я сто? Некласивый?
— Красивый, — заверяю его. — Очень красивый, — про себя добавляю, — как папка. И такой же упрямый наглец. — А дальше повышаю тон: — Извинись. Сейчас же!
— Не буду, — дует губы, вставая на ноги.
— Извинись перед Женечкой! Тиииим… — с нажимом прошу его.
— Ну лааадна, ладна! Плости, — ковыряет носочком пол.
— Я. Больше. Не буду, — твёрдо произношу то, что он забывает добавить.
— А еси буду? — оспаривает меня, выгибая выразительную тёмную бровь точь-в-точь, как это делают некоторые близкие по крови родственнички.
— Ох, Тим, — вскидываю глаза на приближающуюся к нам хозяйку дома и краснею вместе с ним. Вот же ж…
— Ха-ха-ха! — Валерия не сдерживает эмоций, присаживаясь напротив нас на диван. — Вот это да… Здравствуй, Яна. Выспалась?
— Здравствуй, Валерия. Мне так неловко. Нужно было меня разбудить, — замечаю позади девушки время на настенных часах. — Боже, я проспала до обеда? А как же Тим? Мы доставили вам столько хлопот.
