У меня член колом стоит. Яйца до боли распухли. Мне бы их опустошить. Какие, нахрен, мысли, когда кровь отлила от мозга к паху? Тестостерон вены на члене рвёт. Выдержка трещит по швам. Кажется, ещё секунда, и я не сдержу данное ей слово, завалю на этом гребаном диване и трахну несколько раз подряд, чтобы наверняка остыть и насытиться ею. Но эти наивные девичьи глаза на волоске удерживают срыв.
Сука!
Слово дал, сдержать обязан. Надавить могу, но не хочу вспугнуть. Мы только-только начали сближаться.
Ей, блять, хочется поговорить, при том, что сама не в себе? Серьезно? Я же вижу, что хочет. Чувствую её настрой. Хлюпает вся от желания, но предпочитает потрындеть. Ок! Я согласен на всё. Позволю ей какое-то время вить из меня верёвки. Если секс отбросить на задний план — наши отношения, возможно, получат все шансы на будущее. Надолго ли хватит терпения?
Вдох-выдох. Разжимаю зубы, расслабляя лицо. Мне бы сейчас в бассейн, и пару кругов для разрядки, чтобы из головы вышла всякая хрень. Это свидание, старик. Ты же не озвучил прямым текстом свои намерения, вот и остынь.
— Хорошо, — соглашаюсь, после нескольких секунд мучительного внутреннего монолога. — О чём ты хочешь поговорить?
— Я хочу навестить маму в больнице. Я понимаю, что для этого не лучшее время, но я очень волнуюсь за неё. Она и Тим — единственные, кто у меня остались.
«Да ну нахер, блять!» — эмоции вставляют по полной.
— Я звонил в больницу, интересовался её состоянием.
— Когда? — встрепенувшись, начинает пристально вглядываться в мои глаза.
Нужно было за ужином ей сказать, но как-то не срослось, быстро менялись темы разговоров. Решил перенести на потом.
— Утром, — отвечаю. — Кризис у матери миновал. Врачи запретили общение во избежание эмоциональных всплесков. Она находится на сильных успокоительных. Через несколько дней я отвезу тебя к ней. Но не раньше, чем что-то узнаю о покушении. Яна, ты должна понимать, что рискуешь жизнью в любой момент. И ещё… — осознанно беру в руки её запястья. Уверен, будет возмущаться, да ещё и как! С Янкой не так просто договориться, как я уже понял.
— Завтра же оформим дарственную на дом.
— Какую ещё дарственную? — обеспокоенно вскидывает брови.
— Развод Стелла мне так просто не даст. Процесс может затянуться. Я хочу, чтобы вы с Тимофеем жили в собственном доме, и чтобы моя нынешняя жена не имела к нему никакого отношения. Дом, который я экстренно приобрёл для нас, будет вашим и ничьим больше.
Мой безапелляционный тон не производит на неё никакого впечатления. Она вообще меня слышит? Судя по реакции — нет!
— У меня есть квартира, — пытается выдернуть руки. Сжимаю их, удерживая девчонку на себе. — Мне ничего от тебя не нужно! Я не хочу становиться содержанкой. Это низко. Для меня неприемлемо!
— Не спорь со мной! — рычанием пресекаю её возмущения. — Я знаю, о чём говорю.
— Ты не можешь всё решать за меня. Это нечестно! Я имею право на выбор.
— Нет.
— Что? — округляет глаза.
— Пока что не имеешь. Не в той ситуации, в которой ты сейчас находишься. Более того, мы не предохранялись вчера. Если окажешься беременной, Яна, я бы хотел знать. Ты же скажешь мне, малыш? — притягиваю к себе, укладывая на грудь.
— Прекрати! Хватит! Отпусти, Жень! — позволяю ей подняться с меня. Выглядит растерянной. Глаза влажные мечутся по мне. Я уже не рад, что затронул эту тему именно сейчас. Привык добиваться всего и сразу. Ходить вокруг да около — не моё.
— О чем ты говоришь? — продолжает Яна. — Какой ребёнок? Ты сумасшедший. До этого несколько раз «не залетала» и сейчас не уверена. У меня с этим проблемы. Прости, раз уж зашёл разговор по душам, то ты должен знать, чтобы не питать лишних иллюзий. Я поэтому с Тимкой вожусь, как с собственным.
Бессонная ночь
Яна
Мы стали зависимы. Друг без друга не мыслим мы. Немыслимо близкие теперь я и ты…
— Вы где, Януль? — раздаётся голос Жени, как только принимаю от него вызов. — Я сейчас подойду к вам.
— Мы на нашем месте, любимый, — отвечаю мужу и прячу в карман кофты мобильный.
День выдался ясным и тёплым.
Сидя на лавке, подставляю бледное лицо под тёплые лучи яркого солнца. Люблю принимать солнечные ванны. В парке сегодня немноголюдно. Я, Тим и ещё несколько молодых мамочек с колясками. Тимка, как и обычно, выпросил очередную прогулку.
Последние два дня я неважно себя чувствую. Под тяжестью живота ломит поясницу. Малыш вот-вот должен родиться. Жду не дождусь этого дня. Женя, так вообще ходит весь на иголках. Тысячу звонков за день. Каждый мой «ох» и «вздох» воспринимает, как чрезвычайную ситуацию.
— Ян-мама, Ян-мама! Смотли как я умею! — выкрикивает Тимоха, карабкаясь на верхушку канатной горки-звезды.
— Тим, не нужно! — пропускаю удар сердца, когда, качнувшись, он едва не падает вниз. — Не лезь так высоко! Не пугай меня! Тим!
— Не солвусь! Не бойся! Меня папа подстлахует. Папа, папа, смотли, как я могу! Я уже большой.
— Тимоха, спускайся ниже! — раздаётся за спиной приказ Жени. — Сын, Янке нельзя волноваться.
