Знаю, что затягиваю девочку во временный ад, лишая права выбора, но не могу ничего с собой поделать. Она нужна мне как воздух. И то, что Яна не предназначена для роли любовницы, но считает себя таковой, ещё больше убивает. Эту проблему я обязан решить в кратчайшие сроки, потому что терять её не желаю.
— Не хочу, чтобы ты считала себя любовницей, тем более чувствовала вину. Обещаю, это временно, Яна. Ты должна запомнить одну вещь и повторять её как мантру по сто раз на день: «Ты — моя единственная и самая желанная женщина». Повтори.
— Женя…
— Повтори!
— Я — твоя единственная женщина.
— Умница. Запомни и перестань себя накручивать, — захватываю сладкие губки своими, нежно скользя по ним языком. Янка судорожно вздыхает, инстинктивно приоткрывая рот. Мне так хочется впиться в неё, заполнить языком сладкое местечко и насладиться поцелуем, но в последний миг «бью по тормозам», останавливая порыв. Ужин может не состояться, если мы оба выберем постель…
— Помоги мне стянуть рубашку, — шепчу ей в губы, неохотно отстраняясь.
— Хорошо.
Дрожащими пальцами стягивает поочерёдно рукава. Сначала здоровую руку освобождает от прилипшей ткани, следом аккуратно оголяет вторую со швом. Зависает взглядом на пластыре, затем находит старый шрам от пули и молчит, прожигая его влажными глазами и кусая в отчаянии губу. Касается пальцем белой отметины. Я вздрагиваю от щекотки, она пугается, резко одёргивая руку.
— Яна, — тихо зову, — что с тобой?
— Прости меня. Я подставила тебя под пулю, — поднимает на меня задумчивое лицо. — Ты снова рисковал жизнью ради женщины. Почему ты это делаешь? Что тебя связывало с Валерией?
— Дружба, — не хочу давать повода для размышлений. У женщин фантазия неугомонная и, зачастую, убийственная. — Ты меня ревнуешь? — усмехаюсь как дурак, стирая пальцем скатившуюся слезинку. Выключаю воду.
— Женя! — ищет в моих глазах покаяние.
— Что? — ещё шире улыбаюсь. — Знаешь, как мне приятно!
— Не льсти себе. Можешь ущипнуть себя за чувствительное место и очнуться, наглец!
— Врушка. Иди ко мне, — заключаю в объятия, опуская подбородок на её макушку. — Безумно хочу, чтобы ты меня ревновала. Почему нет?
— А поводы для ревности ты будешь подкидывать мне каждый день?
— Нет. Ты единственная женщина, которую я желаю во всех планах.
— Женя, это ведь не любовь, всего лишь увлечение, даже страсть. Ты строишь планы на будущее без чувств…
— Доверься мне, Яна. Уверен, ты сейчас чувствуешь то же, что и я. Скажи мне правду, ты ведь мечтаешь о большем? Почему мы не можем идти к этому постепенно? Учиться понимать друг друга и ценить? Я не уверен, что между нами только страсть. Здесь всё намного сложнее и глубже. То, без чего я уже не смогу.
Тайное становится явным
Яна
Женька одевается за пару минут и спускается вниз, проверить, как обстоят дела у рабочего персонала. Я же, счастливая до безобразия, зависаю над чемоданом, погружаясь в воспоминания.
То, что случилось в душе, по-настоящему потрясло меня.
До сих пор нахожусь под впечатлением. Кажется, что его язык и губы всё ещё на мне, обжигают плоть и заставляют пульсировать каждый напряжённый нерв.
Мозг рисует неприличные картинки, рождая в голове тайные желания, от которых тело снова пробирает сладостной дрожью.
— Рубашка и никакого белья… — слышу свой таинственный шёпот и мечтательно улыбаюсь.
Меня настораживает моё решение, но именно сейчас мне не терпится отбросить все свои страхи и сомнения, чтобы попробовать стать счастливой. Хочется чувствовать кожей каждый его взгляд, каждое прикосновение нежных пальцев, каждый жадный поцелуй, после которых меня надолго швыряет в космос вместе с ним.
Достаю из чемодана тоненький серебристый ремешок, кладу на комод и направляюсь в гардеробную.
Здесь достаточно много его вещей. Некоторые совсем новые, ещё упакованные, другие же, что висят на плечиках, источают уже знакомый и полюбившийся аромат.
Выбираю одну из рубашек с плотной, но приятной на ощупь ткани, и возвращаюсь обратно к зеркалу. Облачаюсь в белоснежный хлопок, поспешно застегивая пуговицы и подкатывая рукава. Затягиваю на талии ремешок. Готово.
Женя высокий, достаточно широкий в плечах, но размер его рубашки совершенно не портит мой сексуальный образ. Она сидит на мне идеально, как модное мини-платье, открывая ноги до середины бёдер.
Косметику с собой я не брала. Как-то было не до неё. Когда собиралась, прихватила гигиеническую бледно-розовую помаду со вкусом вишни и засунула в карман джинсов.
На сборы уходит минут десять, не больше. Расчесав волосы и увлажнив губы, обуваюсь в кремовые балетки и выхожу из нашей спальни, едва сдерживая волнение.
«Всё пройдёт отлично, Яна. Сегодняшний вечер будет самым лучшим в твоей жизни…»
— Что у тебя, Герман? — доносится из-за угла голос Евгения.
Интуитивно замедляю шаг и прислушиваюсь к мужскому разговору.
— Сделали баллистическую экспертизу ствола, — следует короткая пауза и шорох просматриваемых бумаг. — Пушка, из которой в Вас стреляли, принадлежит погибшему Андрею Исаеву, — голос начальника охраны, будто ножом режет по сердцу.
