Адриенна как раз пришла в себя и сейчас сидела в подушках, пила горячее молоко с медом.
– Доброго дня, дана, – брюзгливо произнес Филиппо, опускаясь на кровать.
Невольно он сравнивал Адриенну со своей возлюбленной.
День и ночь. Или точнее – ночь и день.
Адриенна – невысокая, худощавая, грудь там надо искать только на ощупь, кожа бледная, словно лягушачье брюхо, словно мелом ее с ног до головы обсыпали.
Волосы черные как смоль.
Синие глаза – красиво, конечно, но ему и это не нравится. Слишком уж они холодные и спокойные. Слишком жестокие. То ли дело глаза его любимой! Глубокие, влажные, черные… только не жесткие, а нежные, ласковые… и он в них тонет, растворяется…
И волосы у Чески золотые, и фигура такая… руки сами тянутся.
Даже одежда!
Франческа, чтобы его порадовать, одевается в белое, алое, золотое… рядом с ней пасмурный день светлее становится.
Адриенна СибЛевран даже сейчас сидит словно ворона. Во всем черном. Просто фу…
Мысль о том, что ему и ангел небесный не понравится, особенно если жениться на оном насильно, Филиппо даже в голову не пришла. Побоялась призрака эданны Франчески.
– Ваше высочество. – Адриенна сделала еще глоток молока. – Простите, не могу встать и приветствовать вас как подобает…
На последнем слове ее разобрал кашель, и пришлось опять глотнуть молока. Филиппо поддержал кружку, чтобы девушка не разлила половину. Все же он не был ни злым, ни жестоким намеренно…
– Что с вами случилось, дана? Еще вчера вы были здоровы?
– Полагаю, я просто перенервничала, – выбрала самый простой ответ Адриенна. А зачем вдаваться в подробности?
Она даже не врет.
Она жутко перенервничала. За Лоренцо.
Сейчас ему лучше, и он обязательно выживет, но это же – сейчас! А ночью она еще не была в этом уверена.
Рука сама по себе сжала медный крестик… Филиппо заметил это движение, нахмурился.
– Медь? Вам не подобает носить такую дешевку.
– Прошу оставить мне ее, чтобы я помнила о своем долге перед людьми. – Адриенна не переживала. Она даже была спокойна… и снова – не лгала. На ней долг перед Мией.
Серьезный долг.
За того же Леонардо, за оборотня, за слишком предприимчивого купца…
– Если вы так хотите. Но украшения, подобающие вашему статусу, извольте носить. Я прикажу прислать. – Филиппо решил, что королевские гарнитуры все равно валяются в сокровищнице.
Изъять их оттуда для эданны Чески отец не давал, но, может, со временем?
Адриенна вежливо поблагодарила. Хотя Филиппо видел, что украшения ее не слишком занимают. Подумаешь, радость жизни…
– Что говорит лекарь? – перешел к следующему пункту принц.
– Надеется, что я скоро буду здорова.
– К свадьбе?
– О да. Но с ребенком действительно хорошо бы подождать до семнадцати лет. Пожалуйста, ваше высочество…
– Почему нет? – вздохнул Филиппо. – Ждать уже недолго осталось.
Адриенна поежилась.
Как-то даже думать об этом было неприятно. Ребенок же… А для этого надо… не просто за руки держаться, а вообще… вот все, что между мужчиной и женщиной… Да, Адриенна видела, как это происходит, и знает, и за эданной Сусанной, чтоб ее черти вилами растащили, подсматривала… хоть ты благодари гадкую бабу за просвещение, но…
Когда видишь – это одно.
А когда самой?
Как-то неприятно и страшновато…
Принц вздохнул.
Все эти мысли так явственно были написаны на лице Адриенны, словно она вслух говорила. А Филиппо, при всей его бесхарактерности, не был плохим человеком.
Слабым – да, зависимым, ведомым. Но напрасная жестокость не была ему свойственна.
Напрасная.
При необходимости он бы с кого угодно шкуру содрал. Но здесь и сейчас…
Мужчина аккуратно коснулся руки девушки.
– Не бойтесь, Адриенна. Да, вы мне очень не нравитесь, но я постараюсь не обижать вас намеренно.
Адриенна потерла лоб свободной ладонью.
Может, не перенервничай она так за Лоренцо, не чувствуй себя так отвратительно…
– Ваше высочество, вы мне тоже не нравитесь. До отвращения.
– А?!
Вот такого принцу точно еще выслушивать не приходилось. Адриенна искренне старалась сдерживаться, а тут вот… пробрало.
– Неужели вы считаете, что я слепая и тупая? Ну не любите вы меня! Да, так бывает! Любите вы другую! Но ведь и я вас не люблю, и моя бы воля – с радостью осталась бы в СибЛевране. Вышла бы замуж за кого-то из соседей и всю жизнь лошадей разводила. Не нужна мне власть! И корона не нужна, и прочие побрякушки… понимаете? Нет здесь ничего такого, чтобы я всю жизнь за это отдавала, просто – нет!
Не понимал.
Это было видно воочию. Как так?
Кто-то не хочет власти?!
Да разве такое вообще бывает в этой жизни? Власть… это ведь все! Это альфа и омега, это самое-самое ценное, когда ты хозяин жизни и смерти других людей, когда…
Адриенна едва не застонала.
– Ваше высочество, я ведь женщина! – Может, так дойдет? – Мне дом, семья нужны, дети мои…
Все. Сообразил, додумался.
– А‑а…
Ну да! Курица не птица, баба не человек, и власть ей ни к чему. Гнезда и яиц достаточно. Адриенна, конечно, так не считала, но и другими словами уже донести свою мысль не могла. Сколько можно-то?!
Она этого так же не хотела, она бы жила спокойно – и она, и Лоренцо… За них все уже решили! Кровь, проклятая кровь!
