Мужчинам было о чем подумать. Там, на караванной тропе, когда оттаскивали в сторону трупы разбойников, когда грузили Лоренцо, когда…
Голову Пустынного Смерча Мехмед-фрай с собой не прихватил. Хотя и объявляли за него награду.
Не надо нам такого.
Потому что это был Амирух-бей. Как раз один из трех беев, чьи владения проходили в этих местах. Мехмед-фрай его в лицо знал, так уж получилось, караван-баши много чего и кого знать обязан. Зеки-фрай не знал, но ему и не надо было. Хватило взгляда на ухоженную бороду, на тонкие пальцы рук… Благородное происхождение – видно.
Да что там! Запаха хватит!
Вы знаете, сколько стоит унция благовоний, которыми покойный Амирух-бей умастил свою бороду? Будешь тут караваны грабить…
Именно потому Мехмед-фрай и не взял его голову.
И решил промолчать.
Не было их там. Наверное… а если и были…
Караван-баши много кого знал, в том числе и местных жителей. Пара слов кому надо…
Он был уверен, что уже через два дня ни тел, ни следов не останется. Одежду и что там на телах ценное осталось – прихватят местные жители. А в качестве компенсации бросят трупы в пустыне.
Шакалам и гиенам наплевать, кого жрать – хоть бея, хоть фрая, – они все съедят и добавки попросят!
Оставался один вопрос.
Лоренцо Феретти.
С одной стороны, Мехмед-фрай был ему благодарен. Жизнью и караваном обязан.
С другой…
– Зеки-фрай, у меня к тебе есть деловое предложение.
– Горе!!! На кого ж ты меня поки-и‑и‑и‑инулто-о‑о‑о‑о‑о!!!
Выла Динч так, что крыша дрожала. Проявляла недюжинные способности плакальщицы… Хозяин постоялого двора сокрушенно качал головой, потом принес белую простыню, помог завернуть в нее тело и даже сам помог вынести.
Динч продолжала убиваться.
Да так, что Зеки-фрай покачал головой и сообщил, что они дальше с караваном пойти не смогут.
Никак…
Может, с кем другим? Если уважаемый Мехмед-фрай вернул бы им часть денег, а то и порекомендовал кого…
Конечно, Мехмед-фрай это сделал.
Люди в караване подумали – и тоже пустили кошелек по кругу. Набралось вполне прилично, и этот кошель они вручили Зеки-фраю.
Парень их всех спас. Хоть так ему добром за добро отплатить…
Со двора доносился вой Динч. Женщина страдала, пока покойника не отнесли на кладбище и не зарыли. И потом продолжила, так что ехать вместе с этим караваном Зеки-фрай действительно не сможет. Все отнеслись с пониманием.
Бабы… это ж и так ясно!
Одно слово – женщины.
На следующий день Динч смотрела в окно. Караван уходил.
Зеки-фрай даже не смотрел.
Лежащие герои, простите, хоть и не едят, а в туалет все равно ходят. Да, под себя.
И убирать это приходится… Брезгливости у него и в помине не было. Ему два раза жизнь спасли, ему и его детям, а он ручки запачкать побоится? Так что ли?
– Ушли, – нарушила тишину Динч.
– Вот и отлично. Спустись, попроси, что ли, бульон ему сварить? Может, бульоном напоить попробую, вроде как и еда, и вода?
– Сама сварю, покрепче, с кореньями. – Динч подхватилась и помчалась вниз по лестнице.
Зеки-фрай посмотрел на Лоренцо Феретти.
М‑да…
Горячка во всей красе.
Может, и выживет.
А может…
В любом случае он не бросит своего друга. Да, друга. Не хозяина, не повелителя, не господина – просто хорошего человека. А вся эта сцена с похоронами…
Это еще и чтобы обезопасить караван.
Скажем честно, хоть Амирух-бей и поступил как последняя скотина, но он ведь – бей! То есть пропал… до султана дойдет, расследование начнется, что и где выплывет – да кто его знает? Где угодно, когда угодно… но тут все концы в пустыню канули.
Кто убил? Некто Энцо-фрай.
Что с ним сталось? Так тоже умер. Все видели, в тот же день и похоронили, четыре стрелы, шутка ли? Такое пережить невозможно…
Вот несчастный и не пережил. Оплакали, похоронили, погоревали, пошли дальше…
Мехмед-фрай обещал возвращаться другим путем – так, на всякий случай, – и до весны тут не появляться.
До весны, да…
Зеки-фрай подумал, что в этом году никуда они из селения не денутся. То есть вообще никуда. Выздоровление займет не меньше месяца, а может, и побольше. Если… если вообще оно будет – выздоровление. А потом приходить в себя…
Может, удастся тут у кого домик снять? Да и готовить лучше самим, и зимовать как-то надо будет… деньги, увы, заканчиваются, а заработать тут будет сложно. Село ведь…
Не позволяя себе думать о смерти друга, Зеки-фрай планировал почти семейный бюджет.
Вернулась Динч с чашкой супа…
Присела рядом с Лоренцо, достала ложку, обтерла ее… приподняла голову парня и попробовала влить в него хоть глоток жидкости.
– Адриенна…
Ложка замерла, равно как и сама Динч.
– Энцо?
– Адриенна…
Динч поглядела на Зеки-фрая.
– В беспамятстве… и зовет…
Мужчина развел руками.
– Бред ведь.
– Энцо говорил, что ее любит, но чтобы так? – Минутный ступор прошел, и Динч снова принялась поить Лоренцо супом. Хотя бы пытаться – жидкость большей частью выливалась на подушку, платье, постель…
Зеки-фрай качнул головой.
Говорил, не говорил… чего тут непонятного? Можно и так догадаться. Не просто любит. Больше жизни и больше смерти. Но лично он не дурак – такое бабе озвучивать. Нет-нет, себе дороже…
– Мало ли что в бреду почудится? Может, он тебя за нее принял?
