Развилки полностью

— Дальше будет еще правдивее, — продолжила Наташка. — Короче, мы там славно провели время, я улетела оттуда одухотворенная. Главное, там я поняла, что начну новую жизнь. Выйду замуж, рожу трех детей, выйду на пенсию и буду нянчить внуков. Вот такое мое предназначение. Святой не стану, но о моих грехах все забудут.

— Натулечка, — жалостливо сказала Варя. — Да какие у тебя грехи, ну доставила радости нескольким мужчинам, себя порадовала, разве это грех?

— Варя, — вдруг очень серьезно сказала Наташка. — Я не в церкви, здесь исповедоваться не стану. Поверь, я грешна, но это теперь в прошлом. Никита, слышишь? Ты можешь смело брать меня в жены. Более верной, любящей, хозяйственной и сексуальной жены тебе не найти. Запомни мои слова.

— Я запомню, — сказал Никита. — Благодарю и ценю твой порыв.

Прощаясь, Варя обняла подругу и шепнула:

— Натулик, а ты по воде ходить не пробовала?

— Рановато еще, — сказала Наташка, целуя Варю. — Вот годик-другой побуду безгрешной, и тогда попробую.

К метро Никита и Наташка шли вместе.

— Ты бы позвонил Ирке, — сказала Наташка, беря его под руку. — Просто так позвони, узнай, как дела, как здоровье.

— А что у нее со здоровьем, — обеспокоился Никита.

— Со здоровьем у нее все в порядке, ты просто так позвони.

— У меня друг пропал, — сказал Никита. — Брат Вари. Две недели назад в пять утра уехал на машине, и никто не знает, где он.

— Макс? Варя мне сказала, что сегодня он объявился.

— Да, но он бросил работу, две недели молчал.

— Это женщина, — уверенно сказала Наташка. — Так всегда бывает. Уехал и забыл о времени. Я знаю, поверь мне.

Из дневника Макса

Заехал позавтракать в придорожный ресторан «Венеция». Из венецианского на стене была фреска, изображающая гондолу с одиноким гондольером. Лицо у гондольера было красным, грустно-похмельным. За соседним столом сидел мужчина с лицом очень похожим на лицо гондольера. Он пил из стакана портвейн и закусывал бутербродом с колбасой. Мне принесли заказанный шницель, и только я взял вилку с ножом, как мужчина подсел ко мне со стаканом в руках.

— Москвич? — спросил мужчина с утвердительной интонацией.

Я кивнул.

Мужчина тоже кивнул, отпил из стакана и продолжил допрос.

— А что ты сделал для победы?

Я, наконец, сумел отрезать кусок шницеля.

— Победы над кем?

— Над врагом.

Я замялся, но решил сказать правду.

— Работаю в банке, помогаю промышленности.

— В банке… — протянул мужчина. — Чужие деньги считаешь?

Я промолчал. Мужчина был прав.

— А я вот… — сказал мужчина и протянул ко мне руки с грязными ногтями. — Я вот этими руками…

Тут он замолчал, допил портвейн и ушел.

— Довели чубайсы страну до ручки! — сказал мужчина напоследок.

***

Заночевать решил в деревне. В крайнем доме, около колодца с «журавлем», меня встретила бойкая бабушка.

— Можно и заночевать, — сказала она. — Ко мне часто городские приезжают. Веранда свободная. Там холодно, но я отопитель дам.

Мы прошли на веранду. Я посмотрел на огромную кровать, старенький диван, стол, покрытый клеенкой, старинные стулья с витыми спинками.

— Места у нас хорошие, — рассказывала бабушка. — В лесу грибы, на болоте клюква, в озере рыба. А ты, милый, что летом не приехал? Сюда по делу или как?

— По делу, — сказал я. — Здесь на одну ночь.