Не меньше половины из той плеяды, без преувеличения, блестящих умов, собранных по разным уголкам Земли и Арды, попали в Хамртум благодаря нам с принцессой. Моя наивная мечта о создании Института Продления Жизни и Института Освоения Космоса осуществилась. Совсем не так, как я это себе представлял, но, видимо, с мечтами так часто бывало.
Поначалу в каждой такой поездке нас сопровождала рота защитников-сайнессцев, но последние месяцы это были только Кадон и Черный. Иногда присоединялся Келин Савойя, с которым мы окончательно сдружились, иногда Аня Герон — бывшая воспитательница, а теперь уже просто подружка принцессы.
Занимались мы очень простым делом. Используя наводки профессора на Земле, и Сераноры Тарлизы в Арде мы разыскивали ученых и привозили их в Хамртум. В Арде делу помогала репутация Волшебницы, на Земле — разруха после апокалипсиса. В одном невзрачном местечке на севере Шотландии мы даже встретились с теми самыми остатками магии, о которых предупреждал Джонни. Ни раз в ход шла боевая дипломатия. И в целом было даже весело.
Разумеется, уговорить нам удалось не всех. Григорий Перельман, хоть мы и нашли его живым, отказал. Но сразу пятеро Нобелевских Лауреатов стали работниками ИПЖ и ИОКа. Илона Маска, кстати, тоже искали, но он, судя по всему, стал зомби, так что пришлось ограничиться несколькими ведущими инженерами из «СпэйсИкс», что, впрочем, тоже было немало.
— После привезем, — ответил я. — Мы готовы, нет смысла больше ждать.
Запас времени действительно оставался, но не семь дней, как указывалось в Календаре Регана, а всего в три. И дело было не в закравшейся ошибке, дату намеренно указали неверно. Джонни хвастался, что это, в свое время, тоже придумал он.
— Что ж… как знаете, как знаете…
Поднявшись из кресла, профессор подошел к шкафу, снял с полки небольшой футляр и передал мне.
— Это оно? — спросил я, открыв.
— Да, розовый для ее величества. Голубой для вас, молодой человек. Смотрите не перепутайте.
Внутри футляра лежала пара автоматических шприцов. По привычке проверив их мертвозрением, магии ни в одном из них я не почувствовал.
— Какие шансы? — спросила Ила, ее взгляд так же не отрывался от шприцов.
— У вашего небольшие, — пожал плечами профессор. — Мы делали акцент на безопасности, так что сами понимаете. Процентов двадцать, я думаю.
— А у Кирилла?
— Пятьдесят на пятьдесят.
— Мне подходит, — сказал я уверенно.
Не то, чтобы я так себя чувствовал, но большего все равно пока было не добиться. Сергей Вячеславович обещал в течение года довести результат до стопроцентного, но этого года у нас не было.
— Спасибо.
Уже на выходе из научного центра нас встретила Анна. Она обняла сначала меня, потом Илу. В разработке сывороток, которым снабдил нас профессор, воспитательница принцессы принимала огромное участие. Синее яйцо открыло в ней необыкновенные способности чуть ли не к чему угодно, и женщина прилагала все усилия, чтобы отплатить судьбе за дарованный шанс.
— Ладно, не буду вас отвлекать, — протянула она под конец. — Один момент только хотела уточнить. Вот это традиция, что на могилу нужно краюшку хлеба положить. Я не до конца разобралась, там хлеб какой-то особенный нужен или наш обычный подойдет? Я это просто так спрашиваю, в рамках изучения культуры другого мира. С тобой, Кирилл, это никак не связано. Честно.
— Спасибо за пожелания, Ани, — ответил я хмуро. От того, что она стала ученой, чувство юмора у нее менее язвительным не стало. — Пойдем мы.
— Удачи.
Он еще раз обняла Илу, в этот раз задержав ее в своих руках почти на целую минуту, а после, уже не оборачиваясь, ушла.
— А ты не хочешь попрощаться? — спросила она меня.
— Вы сговорились что ли? — возмутился я. — Я вообще-то надеюсь, что все хорошо пройдет!
— Я тоже. Просто… просто на всякий случай. Понимаешь?
Ответил я не сразу. Мы успели метров двадцать пройти.
— Не хочу, — ответил я в итоге. — С Глебом я вчера разговаривал. Михаила Геннадьевича с Келином я предупредил. Степана тоже. Все сказано. Не хочу отвлекаться лишний раз.
Полгода оказались достаточным сроком, чтобы отыскать обоих братьев. С Петром особого общения не вышло. Я и до этого подозревал, что на жизнь он зарабатывал, занимаясь каким-то полукриминальными делами, а уж когда начался апокалипсис, это вышло на новый уровень. Грабить, убивать и насиловать он вроде как не стал, но с колдунами связался одним из первых. Причем так себя проявил, что Реган в лице того полковника, с которым мы дрались в Каире, даже использовал его кровь как основу для создания Проклятья Мертвых. И, как я понял из разговора с Джонни, именно благодаря этому я не превратился от укуса в обычного мертвеца. На мой прямой вопрос…
— Я что, не избранный⁈
…гоблин ответил, что быть избранным — это все равно что влюбиться. Только ты сам чувствуешь это всей кожей.
Издевался гад.
