Так думали очень многие, но с февраля 1917 г. ситуация в стране резко изменилась. Статский советник, профессор Политехнического института, Высших женских курсов и Института коммерческих знаний М. И. Фридман[631] из эксперта и прогнозиста перешел в стан реальных политиков. В марте 1917 г. он был назначен начальником Главного управления неокладных сборов и казенной продажи питей с оставлением в должности профессора Политехнического института. При этом он остался на прежних идейных позициях и продолжал пропагандировать государственную монополию на чай, сахар, нефть, табак, спички, выступал за жесткую экономию бюджетных средств[632]. В июле 1917 г. он был назначен товарищем министра финансов. Это был уже разгар экономического и политического кризиса, и многого он, как и все правительства, сделать в финансовой сфере просто не успел.
После октябрьского переворота 1917 г. М. И. Фридман остался в России, продолжая научную и преподавательскую работу[633]. Первоначально в ноябре 1917 г. он покидает Петроград, но с осени 1918 г. возобновляет в Политехническом институте чтение курса «Наука о финансах». Вскоре он опять прекратил преподавание, и о роде его дальнейшей деятельности данные отсутствуют. Умер ученый 21 июля 1921 г. в Москве.
М. И. Фридман, в традициях русской профессуры, уделял особое внимание переводу трудов иностранных авторов. Так, под его редакцией и с его предисловием был сделан перевод его студентами трудов известного американского профессора Э. Селигмана и французского ученого Р. Стурма (Штурма) по теории налогообложения[634]. В предисловии к изданию М. И. Фридман указал, что он не во всех пунктах разделяет мнение названных ученых, однако делать какие-либо оговорки и примечания счел излишним.
Иной подход он избрал в отношении перевода книги профессора Р. Штурма «Бюджет». М. И. Фридман сделал приложение-статью «Наше законодательство о бюджете»[635]. В этой статье он дал краткий экскурс в историю государственного бюджета в России, охарактеризовал современное состояние российского законодательства о бюджете и определил перспективы его развития, совершенствования, т. е. будущее бюджетного законодательства. В частности, он констатировал, что до реформ 1860-х гг. царил беспорядок в этой сфере: отсутствие точных данных о совокупности доходов и расходов даже у высшей администрации, признание финансов величайшей государственной тайной, расцвет злоупотреблений и хищений. Упомянутые реформы ознаменовали крупные улучшения относительно порядка составления, рассмотрения и исполнения росписи, а также организации государственного контроля. Однако это упорядочение, по мнению ученого, оказалось лишь внешним и формальным. Не было главных основ ведения государственного хозяйства: отсутствовало определение доходов и расходов самими плательщиками в лице их представителей, не было контроля народных представителей за соблюдением законности и экономии в расходовании средств, не было независимой и свободной печати, которая бы зорко следила за нарушениями закона. Эти проблемы встали на повестку дня в России. Без появления в России конституционного строя, как утверждал автор, не могло быть места правильной постановке бюджетного права. Далее автор остановился на недостатках действующего бюджетного права и обосновал, «какие изменения следовало бы внести, чтобы поставить законодательство на должную высоту». При этом частичных изменений недостаточно, необходимо дополнение основных законов и для пересмотра следует воспользоваться указаниями западноевропейского бюджетного права.
Он считал, что из бельгийской Конституции надлежит заимствовать целый ряд принципиальных положений: 1) никакой налог и никакой сбор в пользу государства не может быть установлен иначе, как законом; 2) налоги в пользу государства вотируются ежегодно, законы, их установившие и вторично возобновленные, имеют силу только один год; 3) не может быть установлено никаких налоговых привилегий. Никакое освобождение от налога или уменьшение не может быть установлено иначе, как в силу закона; 4) никакая пенсия, никакая награда из средств государственного казначейства не могут быть пожалованы иначе, как в силу закона и др.
Крайне необходимой М. И. Фридман считал реформу государственного контроля, в основу которой следовало бы положить следующие начала: 1) полная независимость контроля и предоставление ему возможности действительного осуществления его прав; 2) подчинение ведению контроля всех доходов и расходов государства; 3) предоставление высшего надзора за ведением всех без исключения отраслей государственного хозяйства народному представительству Государственной Думе; 4) правильная постановка предварительного и фактического контроля. И далее М. И. Фридман делает прогноз: «Когда эти начала лягут в основание русского бюджетного права, оно сделается могучим средством охранения народной свободы… демократическое бюджетное право должно придти на смену современному бюджетному бесправию»[636].
