Судебный приговор был еще впереди, а ретивые коллеги по научному цеху по отмашке партийных лидеров уже вынесли свой приговор. В основном изобличению «юровщины» было посвящено два сборника статей «Финансовые проблемы» (1931, № 1–2, 2–3). Тон задал С. Розенберг, который не без изящества связал «начала с концами»: «"Омертвение капитала", минималистское планирование, планирование с "диспропорциями", в целях организации кризиса в различных отраслях промышленности и хозяйства, фальсификация науки, шпионаж, подготовка поджогов и взрывов – все это звенья единой цепи вредительских актов». А далее прямое уточнение: «Во главе финансовых вредителей стоял Юровский»[693], следовательно, у него самая большая степень «вредности» вредительства, облеченная в сугубо «научную» форму. А дальше идут сплошные передергивания. Так, Л. Н. Юровский справедливо писал, что наличие планов закладывает тенденцию к постепенному сжатию инициативы банков. С. Розенберг трактует это так: «Он хочет сказать, что кредитный план – вещь ненужная, вредная, которая сковывает инициативу банков, и, следовательно, развитие хозяйственной системы лишается такого мощного фактора, каким является кредитная система»[694]. Короче, хочет, но не говорит, а С. Розенберг недоговоренное договаривает. А дальше идет тирада о пользе плана.
Методология Юровского была сразу отвергнута, так как он был признан исследователем психологической школы в политэкономии, а «методология австрийской школы является полной противоположностью марксизму – идеологии и методологии пролетариата». Тем более, что у Юровского «ограниченный буржуазный ум» и он не может представить себе исчезновение товара, цены, денег и других категорий. Главным грехом его методологии является сравнимость финансовых процессов при капитализме и социализме, что истинный марксист и представить себе не может. По мнению С. Розенберга, уже в 1931 г. должен быть построен фундамент механизма безденежного хозяйства, а «отсталый» Юровский все занимается проблемами денежного обращения. Названы и его сотоварищи по «вредительскому цеху», которым он является «вождем». Это Лоевецкий, Шмелев, Микеладзе, его ближайший «соратник» Соколов и др. Можно предположить, что и они были уже арестованы. Если суммировать все сказанное советским теоретиком, то главная вина Л. Н. Юровского заключается в том, что он объявляет ценность, цену, деньги, процент на капитал категориями социалистического хозяйства[695]. К тому же он не понимает диалектики, не оценивает обострения классовой борьбы, видит недостатки в тотальном планировании, поддерживает вредительскую теорию «равновесия». А добивается этим «вредитель» Юровский одного – восстановления капиталистических отношений[696]. Как говориться, страшнее только «поджоги и взрывы».
Е. Вольпян прямо и по-большевистски назвал Л. Юровского, А. Соколова и П. Микеладзе «буржуазными финансистами-вредителями», сторонниками вульгарной политической экономии в приложении к советским условиям. Отсюда вывод: «Социальный заказ классового врага, таким образом, выполнялся ими последовательно, «на совесть», начина с исходных пунктов теоретизирования»[697].
Несколько оригинальнее был Д. Бутков, назвавший Юровского, Кондратьева, Финн-Енотаевского, Соколова и др. контрреволюционерами, вредителями и буржуазными реставраторами, но главное обвинение оставил прежним – механическое перенесение финансовых категорий, присущих капитализму, на социалистическое хозяйство, что неминуемо приобретает вредительский характер. Его обличительную тираду трудно понять, а еще труднее оценить: «Приведенные глубоко реакционные трактовки государства и финансов, чуждые и враждебные марксизму-ленинизму, свили крепкое гнездо в советской финансовой литературе, и в различных вариациях буржуазные идеологи пытались проводить и проводили под флагом "объективной" "Финансовой науки" вредительские дела. Выводя "особый качественный ряд", ставя государство и финансы вне всей совокупности производственных отношений, образующих экономическую структуру данного общества, вне законов движения данной экономической формации, буржуазные экономисты пустили глубоко корни и в области советских финансов. Их тлетворное влияние постоянно сказывается на путях установления подлинно советской финансовой системы»[698]. Не совсем понятно, кто и где свил гнездо и куда пустил корни, но тлетворное влияние на путях явно осталось.
Примечательно, что автор этой тирады
