А. О. Альский в своих публикациях всегда ставил задачу – «дать некоторое представление о тех соображениях и мотивах, которыми руководствовались в каждое данное время творцы нашей финансовой политики»[710]. Так, финансовую политику Советской Республики он разделил на три периода. Первый – период революционной ломки и финансового и банкового аппаратов, приспособленных к нуждам и интересам старого общества, и период экспроприации экспроприаторов. В этот период национализацией банков, по его мнению, пролетариат «размозжил голову капитализму и схватил за горло господ биржевиков, спекулянтов, промышленников и банкиров». А эмиссия «новых и новых пачек бумажных денег для целей гражданской войны и для целей финансирования аппарата государственного управления способствовала обесцениванию всей бумажно-денежной массы. Этим путем завершилась экспроприация денежных капиталов буржуазии»[711].
Второй период финансовой политики советского государства связывался с этапом НЭПа и назывался периодом учета и сметного распределения всего экспроприированного, а также лихорадочного строительства нового финансово-банкового аппарата, оздоровления государственного бюджета, проведения единой налоговой политики путем установления денежных налогов, организации финансового контроля. Наконец, третий период, как писал А. О. Альский, – период окончательного создания счетного аппарата единой общественной бухгалтерии коммунистического хозяйства. Примечательно, что в рецензии на первое издание его работы «Наши финансы за время гражданской войны и НЭПа» (М., 1925) отмечалось, что это системное изложение основных моментов советской экономической политики, однако осуществлено оно в несколько упрощенном, популярном стиле[712].
С 1923 г. А. О. Альский примкнул к левой оппозиции, подписав коллективное обращение в Политбюро ЦК ВКП (б) 15 октября того же года. При этом он состоял в переписке с Л. Д. Троцким, которая, впрочем, носила сухой и деловой характер. 7 ноября 1927 г. он участвовал в альтернативной демонстрации троцкистской оппозиции в Москве. Ее итогом стало нападение на балконе гостиницы «Париж» отряда красноармейцев на оппозиционеров во главе с Л. Д. Троцким, Е. А. Преображенским и другими политиками, причем сам А. О. Альский был при этом избит. Это стало одним из первых актов физического давления на инакомыслящих со стороны официальной партийной верхушки.
В декабре 1927 г. на XV съезде ВКП (б) как активный троцкист он был исключен из партии. Затем последовал арест, а в марте 1928 г. приговор к 3 годам ссылки в Нарымский край. После подачи заявления об отходе от оппозиции в 1930 г. восстановлен в партии, однако в 1933 г. снова из нее исключен. Находился на хозяйственной работе, в 1936 г. – заместитель управляющего трестом «Карабугазхим» в Туркмении. В феврале 1936 г. вновь арестован, и 4 ноября того же года приговорен к расстрелу, в тот же день расстрелян. Реабилитирован в 1988 г. Отметим, что данные о его биографии крайне разрозненные и фрагментарные[713].
Таким образом, первый советский опыт совмещения высоких государственных должностей с научной работой оказался первоначально удачным, но только на период НЭПа и в условиях относительной интеллектуальной свободы. Г. Я. Сокольникова и Л. Н. Юровского можно признать не только видными реформаторами финансовой сферы, но и крупными учеными-финансистами. С конца 20-х гг. подлинная свобода научных исследований для государственных деятелей, да и для всех остальных ученых, стала уже невозможна. Не случайно большинство героев предыдущего повествования были уничтожены вождями политического режима, для укрепления которого они так много сделали.
Государственные символы вынесены в название параграфа не случайно. Все его персонажи получили образование и начали профессиональную деятельность еще в дореволюционной России, так сказать, «под сенью двуглавого орла». Однако их профессиональная деятельность и государственная служба в большем или меньшем периоде приходится уже на советское время, т. е. «под серпом и молотом». При этом всех их роднит искреннее желание служить интересам родины интеллектом и пером, хотя эти интересы они и понимали по-разному. Отметим, что о некоторых из них, как, например, о выдающемся экономисте
