В трудах ученого получила теоретическую поддержку идея «самоорганизации рабочих»[958]. Выходил он и на финансовую сторону решения рабочего вопроса. Так, немецкую систему социального страхования рабочих с участием государства он также считал наиболее прогрессивной[959]. И. Х. Озерова можно назвать одним из первых неофициальных историков рабочего законодательства, который работал на солидной документальной основе[960]. Ученый справедливо полагал, что «правовая фабрика возможна лишь в правовом государстве»[961].
И. Х. Озеров был избран с 1909 г. членом Государственного Совета от российских университетов, где считался представителем либеральных кругов. Он вошел в так называемую группу «левых» (прогрессивную группу) Госсовета, лидером которой был уже известный нам М. М. Ковалевский. Активное участие ученый принимал и в экспертной деятельности. Так, 11 декабря 1910 г. он выступил в прениях по докладу члена Госдумы Н. Н. Кутлера «К вопросу о введении в России подоходного налога»[962]. Кроме всего прочего, И. Х. Озеров участвовал в работе в многочисленных государственных комиссиях (по праву наследования, промысловой, жилищной, по подоходному налогу и др.).
После революционных событий 1917 г., к экономическим последствиям которых он отнесся критически[963], ученый остался в России, преподавал в вузах, в том числе в Московском университете на кафедре «Наука о финансах» (оставил преподавание из-за болезни сердца до 1924), затем – в Московском промышленно-экономическом институте (на 1924)[964], работал в государственных органах. В частности, он был сотрудником Института экономических исследований (ИЭИ) при Наркомате финансов РСФСР (затем – СССР) (НКФ) до закрытия института в 1927 г., консультантом НКФ в 1922–1928 гг., сотрудничал с Наркоматом связи. При этом И. Х. Озеров неоднократно подвергался преследованиям за свое «буржуазное» прошлое. В 1922 г. профессор был арестован, готовилась его высылка из страны, но не без вмешательства НКФ, как «нужный кадр», он был освобожден и продолжил работу. Основанием для этого, среди прочего, послужило его сотрудничество с журналом «Экономист». Этот журнал, как и сам ученый, вызвали у В. И. Ленина буквально взрыв ненависти. В письме к И. В. Сталину вождь пролетариата писал: «Озеров и все сотрудники „Экономиста“ – враги самые беспощадные. Всех их – вон из России. Делать это надо сразу… Арестовать несколько сот и без объявления мотивов – выезжайте, господа!»[965]. Порой закрадывается крамольная мысль: лучше бы его действительно выслали. Причем лучше как для него, так и для мировой науки. Однако произошло то, что произошло.
В 20-х гг. его здоровье постоянно ухудшалось, а в 1927 г. И. Х. Озеров был признан инвалидом 2-й категории, но продолжил научную работу, хотя публикации в этот период уже отсутствуют. До середины 20-х гг. в публичных докладах и статьях он касался вопросов разрешения торговли водкой, подоходно-имущественного, сельскохозяйственного и ряда других налогов, выражал опасения негативных последствий введения золотого обращения[966].
В декабре 1924 г. в финансовой секции ИЭИ им был сделан доклад о рентном обложении[967]. В этот период можно встретить его экономические статьи с анализом статистических данных, например конъюнктуры рынков уездных городов и сельских пунктов. При этом анализ статистических данных, в духе авторских методов исследования финансовых явлений, сопровождался рассмотрением причин и условий, к примеру, «оживления базарной торговли»[968].
Будучи крестьянским сыном и русским патриотом, он сознательно отказался от эмиграции. В 1930 г. «за недоверие к советской власти», а по сути, за научную и публицистическую смелость и самостоятельность, репрессирован (приговорен в 1931 г. к расстрелу, замененному 10 годами лишения свободы), год провел в одиночном заключении, затем сослан на Соловецкие острова. В «научный» обиход немедленно было введено выражение «озеровщина» как синоним «буржуазного объективизма». Жажда творчества привела к тому, что заключенный И. Х. Озеров неоднократно писал прошения об освобождении и дозволении продолжить научную работу, а в противном случае просил расстрелять его. В заключении здоровье ученого было окончательно подорвано, что усугубилось заболеванием легких. Однако в 1933 г. его амнистировали, а в 1935 г. с него была снята судимость. С 1936 г. ученый жил в Доме престарелых ученых в Ленинграде, подготовил в этот период ряд работ, которые так и не увидели свет. 12 мая 1942 г., в самый страшный год блокады, И. Х. Озеров умер в Ленинграде и был похоронен на Пискаревском кладбище в общей могиле.
