И. Х. Озеров считал, что «учение Маркса создало для мыслящих людей научное, доступное исследованию, проверке, доказательствам основание, для огромной массы чающих и страждущих – уверенность в осуществлении идеала, основанную не только на идеях, но и на самой жизни»[953]. Но при всей симпатии к учению К. Маркса И. Х. Озеров в конечной оценке склонялся не к революционным решениям, а к «положительной реформаторской деятельности». Более того, ученый доказывал, что от того, насколько либеральное, консервативное и социалистическое воззрения (течения) «могут быть слиты в одно целое, будет зависеть, проложит ли себе дорогу единый идеал социальной политики»[954].
В 1914 г. он стал действительным статским советником (светским генерал-майором) «за заслуги». В этом же году он обратился к Николаю II с запиской, где предложил либерализацию экономической жизни страны (ликвидация административных барьеров в развитии предпринимательства, устранение волокиты в создание акционерных обществ, содействие развитию рынка ценных бумаг и др.). Эта была программа своеобразной «американизации» России. Отметим, что экономической системе США ученый симпатизировал с научной юности.
При всей своей занятости преподаванием и научной работой профессор еще и занимался бизнесом, причем чрезвычайно успешно. В этой части его можно поставить в один ряд с немногими видными учеными (например, с британцем Дж. М. Кейнсом), ставшими известными и как успешные практики предпринимательства. И. Х. Озеров был членом правления ряда крупных российских банков (Русско-Азиатского, Центрального банка Общества взаимного кредита) и промышленных корпораций (в том числе Ленского золотопромышленного товарищества, Челябинского золотопромышленного общества), заместителем председателя Русско-Американской торговой палаты. Это дало основание А. И. Буковецкому высказать весьма нелестное сравнение: «Озеров в противоположность Лебедеву и Ходскому отличался честолюбием и стяжательством… сотрудничал в ряде журналов и газет, где ему больше платили»[955].
И. Х. Озеров вел также и активную общественную жизнь. Так, он был инициатором созыва в марте 1916 г. Всероссийского съезда представителей банкирских домов и контор, председателем совещания по созыву Всероссийского студенческого съезда в Москве в 1910 г. (так и не был созван).
Профессор сотрудничал с рабочими организациями, большое внимание в своих работах уделял правовому регулированию отношений работников и работодателей, в чем опять же выступил продолжателем дела И. И. Янжула. Отчасти это было связано с симпатией этих ученых к движению английских тред-юнионов, с которым они были знакомы не понаслышке, а в результате многократных поездок в Англию. С этой целью И. Х. Озеров активно изучал зарубежную законодательную практику, особенно Германии и Великобритании. Следствием этого стала его принципиальная позиция о необходимости законодательного согласования интересов работников и работодателей при активной роли государства. И. Х. Озеров по приглашению рабочих сотрудничал с «зубатовскими» организациями в Москве, участвовал в подготовке их учредительных документов, был инициатором организации бесплатных лекций для рабочих и сам являлся одним из наиболее популярных лекторов. Его соратниками в этом была группа московских ученых, в том числе А. А. Мануйлов, о котором мы уже упоминали выше. Очень язвительно, на наш взгляд незаслуженно, по этому поводу писал А. И. Буковецкий: И. Х. Озеров «участвовал в рабочих организациях под надзором и с разрешения агента департамента полиции С. В. Зубатова. Он одновременно хотел быть руководителем рабочих масс (для примирения их с существующим политическим и экономическим строем) и в то же время войти в ряды промышленной и банковой олигархии»[956].
После этого к И. Х. Озерову был приклеен ярлык «предателя интересов рабочего класса, соглашателя». В. И. Ленин писал по этому поводу: «…мы можем и должны сказать Зубатовым и Озеровым: старайтесь, господа, старайтесь! Поскольку вы ставите рабочим ловушку (в смысле ли прямого провокаторства или в смысле «честного» развращения рабочих «струвизмом») – мы уже позаботимся о вашем разоблачении»[957]. Доставалось профессору и «справа». За публикацию исследования «Политика по рабочему вопросу в последние годы (По неизданным документам)» (М., 1906) Иван Христофорович был едва не привлечен к суду а за ряд других публикаций и публичную поддержку всеобщей стачки 1905 г. предполагалось лишение его кафедры и высылка. От этих репрессий его спасло личное вмешательство С. Ю. Витте, который ценил научный дар ученого. Профессор симпатизировал кадетам, но ни в одну партию так и не вступил по принципиальным соображениям. Между тем для него участие в деятельности рабочих организаций было попыткой реализовать на практике свою теоретическую модель классового мира.
