Краткосрочный государственный кредит используется в виде долгов по управлению, связанных с отдельными ведомствами, и долгов по финансовому управлению, связанных с «кассовыми разрывами» или краткосрочными банковскими кредитами.
В отношении долгосрочных государственных кредитов А. А. Исаев дает развернутую их классификацию. Они подразделяются на два вида: погашаемые и непогашаемые. В первом случае государство обязуется уплатить в течение определенного срока капитал, а во втором – государство, не обещая уплаты капитала и предоставляя своему усмотрению выбор времени погашения долга, обещает уплатить только проценты. Таким образом, непогашаемые займы всегда являются бессрочными. К погашаемым займам А. А. Исаев относит облигационные и лотерейные займы, а также пожизненные ренты; к непогашаемым займам – рентные займы с правом государства возвратить капитал или без предоставления такого права. В зависимости от способа заключения займов выделяются займы принудительные, патриотические и «нормальные». Последние основаны исключительно на экономической заинтересованности владельцев денежного капитала.
Необходимой составляющей организации государственного кредита является управление государственным долгом. В управление государственным долгом включаются вопросы выбора валюты займов (главным образом, для стран с неблагоустроенным денежным обращением), установление процента по кредиту, однообразие государственных долгов (формы займа, срока уплаты процентов и т. п.), погашение долга. А. А. Исаев анализирует основные источники погашения государственного долга, такие как продажа государственного имущества (земель, лесов и т. д.) и налогообложение. Единственно правильным способом уплаты государственных долгов, по мнению ученого, является их погашение из бюджетных остатков, но «дабы погашение долгов при незначительности бюджетных остатков не было слишком медленно, правительство должно напрягать все силы для улучшения системы налогов, для увеличения государственных доходов, насколько это допускает состояние народного хозяйства»[1208].
Остановился автор также и на исследовании алгоритма способов погашения бумажно-денежного долга. К таковым он отнес следующие: 1) уничтожение бумажных денег, ценность которых понизилась почти до нуля; 2) девальвация, т. е. понижение нарицательной ценности бумажных денег до полного уничтожения лажа; 3) извлечение из оборота и уничтожение известного количества бумажных денег посредством займов (внутренних и внешних); 4) совокупность экономических и финансовых мероприятий в связи с мерами, действующими прямо на бумажно-денежное обращение. При этом автор заявил, что он «с особой настойчивостью указывает на решительное преимущество» последней из указанных мер перед всеми другими.
Рассматриваемая работа А. А. Исаева «Государственный кредит» вызвала научную дискуссию. Одним из первых откликнулся на появление этого исследования его коллега по Демидовскому лицею И. Т. Тарасов. В своей рецензии он указал на необоснованное, по его мнению, отнесение бумажных денег к долгам. И. Т. Тарасов считал, что бумажные деньги можно считать разновидностью кредита, а не долга[1209].
А. А. Исаев ответил на критику оппонента заметкой «Несколько слов о бумажных деньгах (ответ профессору И. Т. Тарасову)», где подчеркнул, что бумажные деньги он причисляет к специфическому долгу[1210]. Наш современник А. Н. Козырин по этому поводу отмечает, что «сам факт научной полемики между двумя профессорами одного и того же учебного заведения, а также характер такой полемики – основательный, конструктивный, гласный… демонстрирует тот высокий научный уровень, которым отличалось преподавание финансово-правовых дисциплин в Демидовском юридическом лицее»[1211].
Более подробно стоит остановиться на взаимоотношениях И. Т. Тарасова и А. А. Исаева и общей интеллектуальной атмосфере в период их пребывания в лицее. По воспоминаниям приват-доцента лицея (1886–1892, по другим данным, 1886–1897), впоследствии известного философа князя Е. Н. Трубецкого (1863–1920), между И. Т. Тарасовым и А. А. Исаевым сложились очень напряженные человеческие отношения, причем дело доходило до открытых конфликтов. Нам трудно судить о причинах этой напряженности (особенности характера, чисто научные разногласия, исследовательская ревность и др.). Однако то, что их научная полемика была не очень дружественной, порой едкой и колкой, очевидно.
