Я даже разобрать толком ничего не смогла! И теперь не понимаю, что по этому поводу чувствую — разочарование или что-то другое.
— Предлагаю потанцевать ещё как-нибудь, но в другой раз, — мужчина отстраняется, поддерживает меня, помогая восстановить равновесие. — Нам пора ехать.
Киваю растерянно, и хирург выходит из кухни первым. Я, помедлив, тоже иду к себе одеваться. Ну и что это такое было?
Даниил за рулём сосредоточен и уже настроен на работу. Мы, словно по какой-то взаимной договорённости, оба никак не касаемся того, что произошло совсем недавно — говорим немного и только по делу.
— Значит так, Агния, — Игнатьев въезжает на территорию госпиталя, паркуется на небольшой стоянке, поворачивается ко мне. — Ты сейчас идёшь сначала в кадровый отдел, потом со всеми бумажками на медосмотр, я договорился насчёт основных специалистов. У меня сегодня две плановые с утра после пятиминутки, поэтому доступен я буду не всё время, но если что — пиши мне сообщения, освобожусь — увижу, договорились?
— Не волнуйся, Игнатьев, я большая девочка, справлюсь как-нибудь, — киваю мужчине. — А к главному врачу?..
— Он сейчас на конференции, но в курсе тебя, — хирург выходит из машины, хмыкает. — Я воспользовался кое-каким преимуществом, которое мне пообещали при приходе сюда. И, между прочим, это первый раз за всю мою работу здесь. Так что цени!
— Я ценю, Даниил Антонович, — говорю серьёзно.
Мне кажется, что мужчина словно дёргается от моих слов, но тут же захлопывает дверь машины и кивает мне.
— Пойдём, до кадровиков тебя провожу.
Мы идём к главному корпусу, и я пытаюсь «почувствовать» ритм жизни здесь. В каждой больнице он особенный. В каждой больнице есть свои полуподземные переходы, свои места силы, свои легенды, байки и даже привидения иногда. И чем старше больница — тем больше в ней своеобразных «внутренних» правил, которые не узнать непосвящённым.
Кошусь на идущего рядом со мной мужчину. Здесь он уже не просто Игнатьев, который дурачится надо мной, шутит и называет меня ягнёночком. В своём отделении он — царь и бог, как бы странно это ни звучало. И с ним уважительно здоровается каждый, встреченный нам на пути.
Доходим до нужного кабинета, и хирург останавливается.
— Всё, Агния, дальше сама. Если будут какие-то вопросы, на которые не сможешь ответить, посылай всех… ко мне, за разъяснениями, — подмигивает и распахивает дверь.
— Здравствуйте, девушки, — кивает всем «девушкам», сидящим в кабинете — самой юной среди них явно далеко за сорок. — Привёл вам новенькую, прошу любить и жаловать, Агния Станиславна! Сильно не мучайте мне её!
Со всех сторон к нему несутся пожелания доброго утра, и хирург, помахав всем рукой и улыбнувшись так, что, похоже, у доброй половины женщин случается паралич, быстро уходит.
— Агния Станиславна, проходите ко мне, — зовёт меня одна из сотрудниц.
Под нездорово любопытными взглядами остальных прохожу к ней и подсаживаюсь к столу, улыбаясь. Прямо чувствую, будто слух обо мне как о новой протеже Игнатьева уже разносится в воздухе по всему госпиталю.
На удивление, никаких «лишних» вопросов мне не задают. То ли здесь сотрудники вымуштрованы больше, чем в обычных больницах, то ли нейрохирург заранее накрутил всем хвосты. Но через час меня с кучей оформленных бумажек, на половине из которых ещё и соответствующую сигнатуру надо получить, отправляют по другим кабинетам.
Я действительно ухитряюсь успеть пройти нескольких врачей, которые нужны для обновления медкнижки. Знакомлюсь с коллегами из смежных отделений. Мне всё время кажется, что все они слышали слухи, которые обо мне ходят, но я упорно улыбаюсь и старательно веду себя максимально дружелюбно. Может, конечно, я параноик… Но слухи так или иначе будут, ничего тут не поделаешь.
Закончив с делами и договорившись о сдаче анализов, которые мне необходимы, иду в нейрохирургию. Понятно, что за один-два дня всё не решить. Надо сказать, что здесь и так всё немного быстрее, чем я привыкла.
Уточняю у медсестры на посту, свободен ли зав отделением, она кивает, называет мне нужный кабинет, куда я и направляюсь. Постучав и дождавшись уверенного «войдите», толкаю дверь и вижу Игнатьева, а рядом с ним склонившуюся над столом и показывающую ему что-то в бумагах… ту самую уже виденную мной однажды блондинку.
— Агния Станиславна, хорошо, что вы пришли, — хирург поднимает голову. — Познакомьтесь, это Инна Дмитриевна.
Инна, значит. Ну понятненько…
— Очень приятно, — киваю и снова улыбаюсь во все тридцать два, хотя за последние несколько часов у меня от улыбок уже челюсть сводит.
— И мне! — так же фальшиво и с такой же улыбкой сообщает мне девица.
— Инна Дмитриевна ординатор в отделении, — поясняет для меня Игнатьев, — она хороший специалист и всегда будет рада помочь.
— Не сомневаюсь, — вырывается у меня, хотя надо бы промолчать.
Девица прищуривается, и я понимаю, что дружить с ней в дёсны мы наверняка не будем. А вот мужчина, похоже, не замечает мой выпад, просто кивает. Приглядываюсь и вижу, что он явно устал.
