— Вот из-за этого! Не маши ты руками! — хирург бережно поддерживает меня, стараясь не касаться больного места. — Ну, давай, идём тихонечко. Тебе покой сейчас нужен.
Заводит меня в мою спальню, включает верхний свет.
— Раздевайся.
— Э-э-э, может, не надо?.. — уточняю испуганно.
— Агния, у меня терпение не бесконечное, — закатывает глаза Даниил. — Помочь?
Сглотнув, киваю. И самым позорным образом зажмуриваюсь, когда он осторожно снимает с меня футболку, оставляя в брюках — и в бюстгалтере. Хорошо хоть на мне сегодня симпатичное бельё… Господи, ну о чём я только думаю?! Приоткрываю глаза и смотрю на мужчину, не в силах сдержать любопытство.
А хирург тем временем, не отрываясь, хмуро разглядывает начинающую проступать гематому. Аккуратно прикасаясь, действительно осматривает место повреждения.
— Мне сделали рентген, — говорю немного хрипло. — Переломов нет.
Даниил кивает молча, а потом, метнув на моё лицо странный, какой-то словно лихорадочный взгляд, приседает, опираясь одним коленом в пол и… касается ушибленных рёбер губами.
— Интересный способ анестезии, — выдаю, задыхаясь.
— Помолчи, ягнёночек, — хмыкает хирург, не отрываясь от моей кожи. — Я просто не смог сдержаться…
Сдвигается на живот, выцеловывает дорожку вверх от пупка, заканчивает на том месте, где начинается бюстгалтер, и… поднимается.
— Что, и всё? — пытаюсь спросить язвительно, но, по-моему, ничего не получается.
— Полагаешь, я должен взять тебя прямо здесь и сейчас, не обращая внимания на травму? — вздёргивает бровь Даниил. — Во-первых, я не садист. А во-вторых… ты забыла наш спор? Третьего обвинения от тебя ещё не было.
— А если будет? — шепчу ему, подаваясь вперёд.
— Вот когда будет, тогда и разберёмся, — выдыхает он мне прямо в губы и целует, но очень осторожно и коротко, отстраняется почти сразу. — А пока… не доводи меня, ягнёночек! Я ведь всё-таки не железный.
Прикусываю губу, потому что… я тоже, кажется, не железная. Но при неловком движении бок тут же напоминает о себе, заставляя меня поморщиться. И мужчина, естественно, сразу это замечает
— Так, сейчас идёшь в душ, — отходит от меня на пару шагов. — А потом — в постель! Лечиться и выздоравливать!
— Только не говори мне, что мы будем играть в доктора и пациентку, — не могу сдержать улыбки.
— Упаси меня боже от такого! — Даниил закатывает глаза. — Таких ролевушек мне на работе хватает! Всё, ягнёночек, в остроумии потом поупражняешься. Так, только вот ещё кое-что… Спиной ко мне повернись.
— Зачем? — на автомате делаю, что сказано, а он берёт и… расстёгивает застёжку моего бюстгалтера!
С трудом успеваю прижать бельё руками к груди, чтобы не сползло.
— Игнатьев! — рявкаю на него.
— Не поворачивайся, — слышу тихое и хриплое. — Иди в душ. Тебе было бы больно дотягиваться самой.
Раздаются торопливые шаги, хлопает дверь, и я выдыхаю. Вот ведь… Доиграемся мы. Как пить дать доиграемся. Причём безо всяких врачей и пациенток.
Помыться, хоть и не без проклятий и постанываний, мне удаётся довольно быстро, и я действительно ложусь, устраиваясь на подушках повыше. В полусидячем положении не так больно.
— Ягнёночек, — раздаётся из-за двери, стоит мне устроиться, — я вхожу и очень надеюсь, что ты одета.
— Нормальные люди не уведомляют, а спрашивают, — выговариваю появившемуся в комнате хирургу.
— Для начала, с чего ты взяла, что я нормальный? — он подходит к постели и ставит на тумбочку поднос с едой, а сам садится с краю. — Моя психика уже и так слегка пошатнулась с тобой рядом.
— Хочешь сказать, если бы увидел меня голой, то совсем бы крыша уехала? — хмыкаю скептически.
— Ягнёночек, давай не развивать эту тему, а? — умоляюще говорит Даниил. — Я ещё с твоего раздевания не отошёл. Поешь лучше.
— Спасибо, — растроганно улыбаюсь. — Не помню, чтобы за мной кто-то так ухаживал.
— Знаешь, я бы, честно говоря, предпочёл дарить тебе цветы и водить по ресторанам, а не осматривать твои гематомы, — укоризненно качает головой хирург. — Но у нас с тобой всё не как у людей.
— Есть такое дело, — сую в рот первую вилку какого-то сложного тёплого салата и закатываю глаза. — М-м-м, божественно! Ты что, сам это приготовил?!
— Мог бы, — ухмыляется он, — но за меня это уже сделала доставка одного ресторана.
— А ты ел? — спрашиваю невнятно.
— Не разговаривай с набитым ртом, — грозит мне пальцем Даниил. — И чему тебя мама учила?
У меня вдруг портится настроение. Мама. Точно. Я ведь последний раз звонила ей пару недель назад. Она так до сих пор и не в курсе ни моего развода, ни прочих проблем… Помощи и поддержки от неё всё равно не дождёшься, а нотаций будет вагон и маленькая тележка.
— Что я такого сказал? — слышу удивлённое.
— Ничего, — качаю головой, ковыряясь в тарелке. — Вспомнила, что матери давно не звонила.
Ловлю на себе пристальный взгляд, но мужчина не задаёт вопросов. А мне неожиданно хочется с ним поделиться.
— Мама никогда меня не одобряла, — дёргаю плечом, отвожу глаза. — Я всегда всё делала не так. Или можно было лучше. Или можно было по-другому, потому что «ну я же тебе говорила», — усмехаюсь грустно.
