Но, похоже, Агнию это не особенно волнует. Потому что она, поёрзав, устраивается на мне удобнее — приходится закусить язык, чтобы сдержать чуть было не вырвавшийся стон — и обхватывает ладонями моё лицо.
— Любимый, — тянет медленно, почти касаясь своими губами моих.
Сжимаю тонкую талию, немного давлю сверху на бёдра, прижимая к себе сильнее. Это… просто… охрененно… Даже сквозь одежду… Млять, Игнатьев, ну ты же не юнец в пубертате… Но если она продолжит так тереться о меня, мне грозит опасность опозориться прямо здесь и сейчас.
— Радость моя… — хриплю с трудом, — …не двигайся! Пожалуйста…
— А что ж ты меня к себе перетащил? — Агния хитро улыбается.
— Не подумал… точнее, не предвидел последствий, — откашливаюсь, сдерживаясь из последних сил.
— М-да, последствия тут грандиозные, — она сдвигается и всё-таки выбивает из меня стон. — Знаешь, я никогда не занималась этим в машине. Мне любопытно, это и вправду так неудобно, как рассказывают?
— Кто… рассказывает? — с трудом соображаю, потому что её пальцы уже спускаются за ремень моих брюк.
— Ну, не знаю… где-то слышала, — Агния, глядя мне прямо в глаза, расстёгивает пуговицу и тянет вниз молнию. — У тебя был такой опыт?
Мотаю головой, словно у меня внезапно язык отнялся. Господи боже, это просто… просто…
Меня встряхивает, когда она касается обнажённой кожи. Единственное, чего я сейчас хочу — это оказаться внутри неё. Плевать, что нас могут увидеть! Подхватываю её под попку, заставляя приподняться. Слава всем богам, мой ягнёночек сегодня в длинной юбке. Я просто сдвигаю в сторону кружевное бельё и опускаю её на себя.
Стонем мы оба и в голос.
— Подвигайся, — выдавливаю, еле владея собой, — покажи, как тебе больше всего приятно.
Щёки у неё вспыхивают ярким румянцем. В чём-то Агния осталась ещё очень невинной и не слишком-то опытной, и это возбуждает до такой степени, что дыхание перехватывает. Я вижу, что она прислушивается к себе и к своим ощущениям, слегка меняет положение тела и охает, прикрыв глаза. Вот оно… то самое… Перехватываю инициативу и начинаю двигаться сам.
— Да… Да! — она упирается ладонями мне в грудь, удерживая равновесие, стонет, заводя меня до предела. — Данечка, ещё… пожалуйста, ещё, сильнее!..
С рычанием стискиваю её ягодицы, продолжая двигаться внутри. Толчок, ещё… и Агния, вскрикнув и задрожав, прижимается ко мне сильнее, а у меня в ту же секунду просто темнеет в глазах от крышесносного оргазма.
— А говорили… неудобно… — выдаёт любимая, еле переведя дыхание.
Невольно начинаю смеяться, хотя воздуха тоже не хватает.
— Как же я тебя люблю, — выдыхаю с паузами, пытаясь отдышаться.
— Надеюсь, нас никто не видел, — Агния не отлипает от моей груди, да и я не хочу её отпускать.
— Пусть завидуют молча, — качаю головой.
— Ты ещё и эксгибиционист? — весело фыркает она мне в шею. — Сколько нового я о тебе узнаю…
— Это те, которые по паркам плащи распахивают перед собачницами? — хмыкаю, поглаживая ей спинку. — Нет, моя хорошая, таким я не увлекаюсь.
— Ну слава богу, — прыскает Агния и со вздохом отстраняется. — Помоги пересесть…
Мы отлипаем друг от друга, поправляем бельё и одежду, я снова завожу машину, но прежде чем тронуться с места, ещё раз целую свою девочку.
— Дань, мне любопытно… — начинает она невнятно, потому что оторваться от её губ у меня сил не хватает.
— Любовь моя, когда ты говоришь «любопытно», меня начинают терзать смутные сомнения, — всё-таки отпустив своего ягнёночка, выезжаю на дорогу.
— Ты помнишь, у нас с тобой как-то был разговор на тему подвоха? — Агния смотрит на меня внимательно, а я действительно вспоминаю…
Чёрт. Да, был у нас такой разговор.
— Ты ещё сказал, что у тебя нет ни бывших жён, ни внебрачных детей, потому что есть подвох. И что этот подвох для меня не плохой, — она наклоняет голову к плечу. — Скажешь, что это такое?
Ну… в любви ведь я уже всё равно признался. Хотя тут… это всё равно что положить ей на ладонь своё сердце и дать в другую руку скальпель. С другой стороны, к чему сомнения? Агния никогда сознательно не причинит боли другому человеку. А я прекрасно понимаю, что жить без неё уже не смогу.
Торможу на госпитальной парковке и паркуюсь, а потом поворачиваюсь к своему ягнёночку. Она молчала всё это время, не мешала, и мне сложно представить, что за мысли бродят сейчас в этой красивой головке.
— Подвох очень простой, моя хорошая, — начинаю медленно. — Я однолюб. Влюбился в первый и единственный раз много лет назад. И все остальные по сравнению с той девушкой были суррогатом. Не теми и не настоящими. Поэтому всем своим женщинам я сразу говорил, что ничего серьёзного между нами быть не может.
У неё вытягивается лицо, и мне становится одновременно и грустно, и смешно. Неужели так до сих пор и не верит, что она — та самая для меня?
— Но… — Агния прикусывает губу.
— Поэтому если захочешь меня убить, — продолжаю с наигранным сарказмом, — просто скажи, что ты от меня уходишь. Этого будет вполне достаточно.
