— Завтра приедем, закончим, — отмахивается мужчина.
— Нет, подожди, вот это убери, — протягиваю ему одну папку, нахожу и отдаю вторую, потом распечатку со своими таблицами. — Здесь ключевые моменты, выводы. Остальное — ладно, чёрт с ним.
Даня прячет документы в сейф, запирает кабинет, и мы выходим на стоянку к машине.
— Радость моя, я тебе кое-что обещал, — мужчина хитро смотрит на меня, когда мы уже заканчиваем ужинать.
— Да-а? — улыбаюсь ему. — И что же это?
— Во-первых, потанцевать, помнишь? — он изгибает одну бровь, — А во-вторых, сделать приятно. Совместим?
— Эм-м, серьёзно?! — смотрю на него недоумённо. — Каким образом? Что с чем совмещать? Танец с сексом или секс с танцем?
— У меня, конечно, неплохая гибкость, но не настолько! — фыркает Даня.
— А я-то думала с тобой вместе Камасутру изучить в подробностях… — тяну нарочито разочарованно. — А ты, оказывается, уже негибкий… ну ладно, что уж теперь…
— Ах, ты, вредная заноза! — Даня подскакивает из-за стола. — А ну иди сюда! Танец откладывается!
Смеюсь в голос и сбегаю, выскользнув у него из рук. Правда, далеко убежать не успеваю — мужчина догоняет и ловит меня у лестницы на второй этаж.
— Маленькая хитрюга… — подхватывает меня на руки и жадно целует. — Камасутру тебе, значит… Будет тебе Камасутра!
— Не надо! — хохочу, отбиваясь. — Ты меня в бараний рог скрутишь!
— Не буду я тебя никуда скручивать, ягнёночек, — фыркает мужчина, заходя со мной вместе в спальню.
Укладывает меня на кровать, размыкает мои руки на своей шее и поднимает их кверху.
— Держись! — сгибает мне пальцы вокруг бортика на кровати.
— Даня… — выгибаюсь под его ладонями, которые ведут по всему моему телу, спускаясь вниз. — Данечка… — невольно запускаю пальцы ему в волосы, но руки опять перехватывают и снова возвращают наверх.
— Не отпускай. Держись! — мужчина целует меня, но очень быстро, и снова спускается к моим бёдрам.
— Ох!..
Что же он делает… Господи боже ты мой… Кажется, всё моё существо в этот самый момент сосредотачивается на одной-единственной точке. Весьма неприличной с общечеловеческой точки зрения, надо сказать. Но мне плевать! Приличия, неприличия… То, что сейчас вытворяет его язык, выбрасывает меня просто за пределы Вселенной.
А ещё он… не останавливается! Заставляет меня метаться по постели и умолять… Такое ощущение, что я уже вся целиком превратилась в оголённый нерв.
— Нет… О, боже, нет… нет… не могу больше!
— Можешь, — горячий, хриплый шёпот, — конечно, можешь, ягнёночек… Любимая моя… Сладкая моя девочка…
Меня выгибает и подбрасывает, я захлёбываюсь криком и рассыпаюсь на осколки, и только доведя меня до какого-то невозможного состояния, мужчина приникает ко мне целиком, опускается сверху всем весом, и это такое невероятное удовольствие, которого я в жизни не испытывала и даже не подозревала, что такое бывает. Сжимаю его ногами, которые мне не давали свести всё это время, и со стоном облегчения подчиняюсь его движениям.
Спустя почти час мы лежим на в хлам растерзанной постели. Как у кровати ножки не подломились, понятия не имею. Счастье, что у хирурга отдельно стоящий дом. Если бы мы так вели себя в квартире… Даже не представляю, как бы отреагировали соседи.
— Беру свои слова назад, — говорю слабым голосом.
— Какие конкретно, любимая? — Даня явно веселится.
— Не помню точно… Что-то там по поводу гибкости…
— Ах, эти, — довольно тянет мужчина. — Ну что, такая Камасутра тебя устроила?
— Более чем, — зеваю, прижимаясь к нему сильнее, глаза слипаются. — Знаешь, все мои фантазии — полная ерунда по сравнению с твоим воображением, но одна кое-какая фантазия по поводу тебя у меня всё же осталась… — язык уже заплетается, я даже толком не понимаю, что говорю.
— Фантазия?! — слышу сквозь сон.
Даня спрашивает что-то ещё, но я уже не слышу, вырубившись на полуслове.
С утра меня будят поцелуями.
— Солнце моё, просыпайся! Подъём, ягнёночек, вставать пора!
— Не может быть такого отвратительно бодрого голоса с утра! — со стоном накрываю голову подушкой, которую у меня тут же отбирают.
— Доброе утро, радость моя!
— Утро добрым не бывает! — приоткрываю заспанные глаза и фокусирую взгляд на мужчине напротив. — Если б я тебя так не любила, я бы тебя возненавидела за такие побудки, вот честное слово!
Даня улыбается, не мешая мне ворчать.
— Почему любая работа должна непременно начинаться с утра?.. — сажусь на постели, придерживая одеяло на груди, и хмуро смотрю на часы. Семь утра! Уф-ф…
— Любимая, могу предложить тебе один радикальный способ решения проблемы, — он встаёт, берёт с кресла мой халат, протягивает мне. — На работу вообще ходить не придётся, не только с утра.
— Что за способ? — спрашиваю на автомате, засовывая руки в рукава, встаю и запахиваю ткань.
Не то чтобы я действительно не хочу на работу… просто соображается с утра плохо.
— Ты опять скажешь, что я тороплюсь, и будешь права, но… — хирург, сделав паузу, глубоко вдыхает и выпаливает: — Тебе хотелось бы… ребёнка?
— Умеешь ты ошарашить с утра пораньше, — с размаху опускаюсь обратно на постель, смотрю на него круглыми глазами.
