Я знал, что это неправильно. Но мы же ничего не делали! Просто взгляды. Просто мимолетные касания. Настолько неуловимые, что даже Лена не замечала их.
Прошел месяц. Я извелся. Видеть Лену было для меня и наградой и самой страшной пыткой, и я решил снять для нее квартиру, чтобы она, наконец, съехала. Вернуться в Ромино жилье Лена не могла, а отпустить ее в старую вонючую хрущевку уже не смог я. Как и не смог постоянно видеть ее рядом. Я ничего не сказал Карине, после глупого случая с чашкой я стал все чаще врать собственной жене, получая от этого странное удовольствие. Наверное, меня наконец догнал подростковый кризис, которого я избежал в детстве. Хотелось все делать ей наперекор.
Она мечтает поехать на юг – я планирую отпуск на Камчатке. Она устала и легла спать – я включаю телефон погромче. Она привезла Лену к нам – я увезу ее подальше.
Увезу, спрячу, буду хранить, как самое ценное, что у меня есть!
Я до сих пор помню ту ночь. Я зашел к Лене без стука. Впервые оказался в ее комнате. Не знаю, как у нее получилось, но Лена сделала здесь все… уютным. Очень женским.
Она сидела на кровати, сжимая в руках фотоальбом. В глазах снова слезы.
- Лена... - мой голос сорвался.
Я не планировал этого. Но вдруг мои пальцы коснулись ее волос - осторожно, будто боясь распугать последнее, что в ней осталось живого.
Она не отстранилась. Ее ладонь легла на мою - горячая, мокрая от слез.
- Владлен... - она прошептала мое имя впервые. Не Лёня, глупое прозвище, данное женой, а Владлен! Мужественно и по-настоящему!
И все.
Мир перевернулся.
Мы не занимались любовью той ночью. Мы собирали друг друга по кусочкам - ее слезы, мои дрожащие пальцы, наше спутанное дыхание.
Это было самое чистое, самое настоящее, что случалось со мной за последние двадцать лет.
И самое страшное.
Потому что после той ночи я уже не мог остановиться.
- Пап, ты в порядке? - голос Яны выдергивает меня обратно в реальность.
Я смотрю на своих девочек через экран. Их глаза - такие знакомые, такие родные - полны тревоги.
- Да, милые, - говорю я, - всё хорошо.
Ложь.
- И нет, - продолжаю, глядя прямо в камеру, - отпуск вдвоём с мамой мне не помог. Ничто не помогало... пока я не встретил Лену.
Они переглядываются. Сначала друг на друга, потом на меня. В их взглядах - недоумение, растерянность, детская надежда, что папа вот-вот рассмеётся и скажет, что это всё шутка.
Но я не смеюсь.
Я начинаю говорить.
Рассказываю о том, как существовал все эти годы - ходячая тень человек, который забыл, что значит просыпаться с радостью. О том, как впервые за долгое время почувствовал себя живым, когда встретил её.
- Я не скрываю ничего, - мой голос теперь твёрд. – Мы с Леной любим друг друга. Девочки, вы же любите читать книги, вы же сами рассказывали, что значит истинная пара? Так вот, она моя истинная. Без неё я снова превращусь в того пустого человека, каким был раньше.
Я вижу, как Яна хмурится, как Полина напрягает плечи.
- Мне придётся бороться, - продолжаю я. - С обществом. Со стереотипами. С... вашей мамой.
Последние слова даются тяжелее всего.
- И вам тоже придётся сделать выбор, - добавляю тише. - На чьей вы стороне. На стороне справедливости... или на стороне женщины, которая в своей обиде готова отнять у меня всё.
Тишина.
Губы Яны дрожат. Полина смотрит в пол.
А я...
Я чувствую, как что-то внутри рвётся на части.
Но назад дороги нет.
Глава 22
Я встаю рано.
Кофе в тишине, завтрак на всю семью, двадцать минут для себя перед зеркалом - моя рутина. Выверенная, как механизм швейцарских часов. Даже прогулки с Графом вписались в этот график: ровно в 6:45 он тычется мокрым носом мне в ладонь, требуя поводок.
И сегодня особенно важно придерживаться плана.
Я спускаюсь в столовую, уже чувствуя, как привычные ритуалы начинают успокаивать нервы. Сейчас будет кофе - крепкий, без сахара, на широком деревянном подоконнике с видом на сад. Затем тосты с авокадо, которые никто, кроме меня, в этом доме не ест. Потом прогулка - быстрая, бодрящая, в одиночестве.
Шаг.
Снова шаг
И еще один.
Последняя ступень - и я замираю на пороге. Потому что уже отсюда вижу, что дальше можно не спускаться.
Граф мечется под ногами, виляя хвостом как маленький вентилятор. По кухне плывет аромат жареного бекона, который я ненавижу. А за столом...
- Доброе утро, соня! – Голосит Яшин.
В моем фартуке. С моей сковородой в руках.
Он уже налил мне кофе – сладкую бурду со сливками.
- Сюрприз, - улыбается он и пододвигает тарелку с омлетом. Подгоревшим.
Граф радостно прыгает на меня, оставляя следы лап на шелковом халате.
Я медленно закрываю глаза.
Не будет. Не будет моего кофе на подоконнике. Не будет тихой прогулки. Не будет спокойного утра.
За двадцать пять лет я успела забыть - Яшин встает еще раньше. А иногда не ложится вовсе. Узнаю этот азартный блеск в глазах, именно таким я видела его после бессонных ночей в гараже. Ни капли усталости, только адреналин и желание работать дальше.
- Я тут поковырялся в твоих делах, Кариш, и созрело несколько вопросов. Ты ешь пока, а я тебя попытаю, - он тянется к блокноту, специально оставленному на столе.
