Я сглатываю. Аппетит пропал за секунду, да и есть тут нечего. Ни омлет, ни сосиски, ни маргариновый, прости Господи, торт из круглосуточного, мне не подходят.
Зато сам Яшин уплетает всё это с видом человека, который привык завтракать на бегу. И который готовит себе сам.
- Смотри, - говорит он, размахивая вилкой, - ты оформила салоны на дочек, почему не сделала сразу ресторан на Тимофея? И почему вообще ресторан, ты же могла отдать сыну школу?
Я медленно отодвигаю тарелку.
- Во-первых, Тимофей мне не сын. Ты ведь и об этом успел прочитать? – Он уверенно кивает в ответ, показывая, чтобы я продолжала. Выдыхаю, говорю: – Это ребенок Владлена от первого брака. Но я воспитывала его как полноценный родитель, если так можно сказать. У Казанского с Ирой вышла очень некрасивая история расставания, она ушла от него к своему начальнику. Тот был и моложе, и богаче Владлена. Это сильно ударило по самооценке мужа.
На последнем слове Яшин морщится, будто вместо бекона заглотил лимон.
- Не называй его так.
- Почему? - поднимаю бровь. - Владлен все еще мой муж. Двадцать лет я звала его «мужем», за один день привычку не сломаешь.
Яшин хмыкает:
- Ну, ладно... У всех есть свои недостатки. У тебя, вот, - бросает взгляд на мою нетронутую тарелку, - ужасный вкус на мужчин.
- Конечно, я ведь и за тобой замужем была.
- Именно! Я себя и имею ввиду. Такой придурок, сам с себя в шоке! Борзый, нищий и дурной! Как ты вообще меня выбрала, с твоим то умом?
- Сердцем, Влад! – Вздыхаю я, делая большие глаза. - Безгранично добрым… но таким тупым сердцем!
Он внезапно запрокидывает голову и разражается таким хохотом, что даже Граф поднимает ухо от своей миски:
- Боже, как я скучал по этим твоим убийственным ответам!
Его смех – громкий, немного хрипловатый, настоящий. Тот самый, из наших студенческих лет.
Я смеюсь тоже. И тоже громко, тоже по-настоящему. Сейчас, в эту минуту, мне так хорошо, что щиплет в груди от счастья. Кажется, будто время замедлилось, будто этот момент, этот хохот, этот взгляд Влада – навсегда. Как раньше, как в те дни, когда мы были молоды и беспечны, когда будущее казалось бесконечным, а счастье нерушимым.
Но все обрывается за секунду.
Телефон Яшина загорается синим в полумраке кухни, И Влад, бросив один только взгляд на экран, встает из-за стола.
- Извини, Кариш, нужно ответить, - говорит он уже другим тоном, деловым, отстраненным. – Сын звонит.
И прежде чем я успеваю моргнуть, он шагает в коридор, оставляя за собой пустоту.
Сын звонит. Звонит сын.
Сын, сын, сын… звонит, звонит, звонит.
Сколько не компонуй эти два дурацких слова, их смысл от этого не изменится.
У Яшина есть ребенок. А значит, есть и жена, или женщина, которая этого самого ребенка родила. И жизнь моего бывшего так же не стояла на месте, как и у меня.
От всего этого становится очень горько, обидно и смешно.
Ну ты, Карина Викторовна, даешь! Решила, что можно в одну реку войти дважды, да позабыла, что в реке этой не вода, а кислота, на дне не камни, а штыки, а на поверхности - пираньи. И кругом таблички "Не подходи - убьет!".
Смеялся он, видите ли! И я смеялась вместе с ним. И пока мы тут задорно хихикали, как два подростка на свидании, у него там сын… и жена… и может даже не одна, а целый гарем.
Граф тоскливо поднимает морду и смотрит прямо на меня. Его голубые глаза – сплошное недоумение. Он будто спрашивает, что случилось и почему такое сочное веселье за секунду превратилось в тоскливое бесформенное… ничего.
- Гав?! – Осторожно интересуется он.
- Да брось, - отвечаю я, - оно так даже лучше. Все равно бы ничего не вышло, а так…
Голос звучит фальшиво, и я резко поворачиваюсь к окну, быстро проводя пальцем под глазами. Это не слёзы. Просто… контактные линзы. Или аллергия.
Когда за спиной раздаются шаги, я уже стою у раковины, сжимая в руках тарелку. Вода льётся ледяными струйками, а я смотрю в стену, будто там написано что-то очень важное.
Яшин молчит. Он ждёт. Ждёт, что я обернусь, начну допытываться, закидаю его вопросами, как раньше. Но я не та Карина, что готова стоять на задних лапах по его указке.
Так что пусть ждёт.
А я просто мою посуду. Очень тщательно. Не обращая внимание на его сопение за спиной.
- Какие планы на сегодня? - Яшин говорит небрежно, будто спрашивает о погоде.
Я пожимаю плечами:
- Ты можешь делать что хочешь, а мне надо в ресторан - встретиться с бухгалтером, проверить личные дела, поговорить с Тимофеем.
Одной. Это слово висит в воздухе, но я его не произношу.
Влад вдруг оживляется, как мальчишка, которого позвали копать червей для рыбалки.
- Отлично! – Я не успеваю опомниться, как он хватает ключи со стола. - Чур, я за рулём!
Я могла бы возразить. Могла бы приказать, могла бы даже устроить сцену - но зачем? Дать ему удовольствие наблюдать, как он в очередной раз выводит меня из равновесия? Нет уж.
Я просто молчу и так же молча сажусь в машину, холодная и неприступная, как Снежная королева.
По пути миллион раз жалею, что вообще вписалась в эту авантюру.
