Вначале я переговорила с Инессой Марковной. Старой черепахой, мимо которой ни один нолик в счете не проскочит. Бумаги по аудиту лежали аккуратными стопками у нее на столе - все цифры сходились, все документы в идеальном порядке. Как и ожидалось. Мои курочки работали безупречно, по зернышку-по зернышку и все в наш курятник!
Кухня встретила меня кристальной чистотой - нержавеющие поверхности блестели, повара в белоснежных колпаках сосредоточенно нарезали овощи. Даже в индийской лавке, где антисанитария рассматривается как часть колорита все было идеально. В Книге жалоб и предложений не нашла ни единой жалобы. Одни восторги и благодарности.
Вернувшись в зал, я остановилась посреди этого царства вкусов и ароматов, которое строила своими руками. Гордость смешивалась с горечью - сколько сил, сколько души вложено в каждый квадратный метр...
-Омка!!! - внезапный крик Тимофея вырывает меня из грустных раздумий. Смотрю на пасынка, тот бежит, приплясывая, как Граф при виде вкусняшки.
- Поговорил с Яшиным. Вот такой мужик! - он показывает жест одобрения. - Если что, я твой выбор поддерживаю и готов лично играть Мендельсона на пианинке, пока вас будут расписывать.
- И это всё? - сухо спрашиваю я.
- Ну как же! У Влада есть сын, Павел. Хороший парень, на Яшина похож, я даже фото видел!
- И это всё? - повторяю я с ударением на каждом слове.
Тимофей вдруг бледнеет, смущенно отводит глаза:
- Млять! Совсем вылетело! Я же про жену не спросил!
- Ма-ла-дец! - я кладу ладонь ему на плечи, убирая оттуда несуществующие пылинки. Чтобы сделать это, приходится встать на носочки – настолько вырос мой мальчик.
- Омка, не сердись! Хочешь, расскажу, на кого Паша учится? Толковый парень, мы бы с ним...
- Не нужно, милый, - мягко прерываю эту пламенную речь и поворачиваю к выходу.
Там меня уже ждет Яшин. Руки в карманах, взгляд невозмутимый. Король мира, не иначе. Конечно, я не удивлена - развести моего бывшего на откровенность сложнее, чем выиграть в "стаканчик" у вокзальных мошенников.
Значит, придётся по-старому. Спросить прямо.
Я делаю глубокий вдох и шагаю навстречу своему прошлому.
Глава 24
Когда я выхожу из молла, вижу припаркованный к самой двери авто и довольную рожу Яшина. Наплевав на все правила, этот ферзь подкатил прямо к порогу. В любом другом городе за такое его бы снесли на корню, но Москва терпит. Или просто не успевает замечать.
- Смешно? - спрашиваю, закидывая сумку на заднее сиденье.
- Очень, - он щурится, и в уголках его глаз собираются морщинки, которых раньше не было. - Ты же знаешь, я всегда был тем ещё понторезом.
Я знаю. Некоторые люди не меняются.
Быстро запрыгиваю на переднее сиденье и… пропадаю.
Меня окутывает запах. Его запах.
Парфюм, машинное масло, сигареты. Мужчина. Опять этот несносный мужчина.
От нежелания снова погружаться во всё это - отворачиваюсь, открываю окно, вдыхаю загазованную пыль города, выхлопы, что угодно, лишь бы не обратно.
Но запахи как коварные тени. Они просачиваются сквозь щели памяти, тянут меня назад. В крохотную комнату в нашем общежитии. Уставшая после трёх работ, я кое-как готовлю ужин, к которому Влад, разумеется, опоздает. Он всегда опаздывал.
Когда он придет, я уже накручу себя до предела, и вместо «привет» начну с претензий.
- Представляешь, телефоны уже изобрели! Специально для таких случаев, как этот!
- Серьёзно? А я идиот, только в «Змейку» на нём играю, - он ехидно приподнимает бровь. - Постой-ка, объясни тупому: гвозди мобилой тоже не забивают?
Смотрю на мужа и понимаю — у него день был не лучше моего. Руки в мазуте, под глазами тени, вид несчастный.
Нужно остановиться. Просто подойти. Уткнуться губами в венку на его шее, поцеловать. Сказать, что всё наладится. Пообещать, что мы справимся, как бы трудно сейчас ни было.
Нужно.
Но не получается.
- Мог бы просто позвонить.
- Раз не позвонил, значит, не мог!
Ну конечно. У него «закончились деньги на телефоне». А «просто положить на карту» - не вариант, потому что Влад уже год без работы. Никому не нужный недоучка-юрист с завышенными амбициями быстро сорвал себе спину на стройках. И лишился даже такого заработка. Так что теперь он получает диплом, ждет какого-то предложения из частной конторы и вот… торчит в гараже до самой ночи.
- Кинул бы бомжа, - бросаю и тут же кусаю себя за язык.
Взгляд у Влада острый, почти болезненный.
- Бомжа? Карин, я и так бомж! Я - ничтожество, а ты - великая спасительница обездоленных! Как ещё мне унизиться перед своей госпожой, чтобы она была довольна?
- Никак, забудь, - стараюсь уйти от ненужного нам двоим конфликта, сотого или тысячного за эту неделю, но Яшина уже не остановить. Он давит и давит на больную точку, на наш с ним нарыв, пока тот не лопается, и наружу не выплескивается зараженная вонючая горечь!
