- Попасть вот сюда. Карин, ну что случилось? Ты уже какой день на себя не похожа.
Его голос звучит почти умоляюще, и вдруг он добавляет с нарочито грубоватой интонацией:
- Женщина, я вас боюся!
Я хохочу, но тут же признаюсь:
- Я тоже себя боюсь, Влад.
Тоска поднимает на меня свои тяжелые, кобровые глаза, моргает раз-другой - и затягивает еще одну петлю на моей шее.
Влад гладит мою спину медленными кругами, его пальцы теплые и уверенные. Он пытается разгадать меня, как сложную головоломку - с какой стороны подступиться, где найти тот самый секретный ключик.
- Ты не хочешь ехать со мной в Екатеринбург? - вдруг спрашивает он, и его голос звучит так тихо, что я сначала думаю - показалось.
И замираю. Прокатываю эти слова по рту, пробую их на вкус, и морщусь, как от слишком горячего чая.
Екатеринбург.
Вернуться в город, из которого я однажды еле сбежала. Потому что не смогла, потому что не получилось. Там меня ждало… что? Все чужое. Улицы, люди, квартира, куда планирует меня привезти Яшин. Поехать за ним, но оставить здесь все самое ценное – Тимофея, девочек, школу, Графа…
- Кариш, мне очень нужно вернуться, у меня там неоконченные дела, - выдыхает он мне в висок.
Моя рука на секунду застывает.
- Почему твои дела важнее моих?
- Не важнее. Но решить их удаленно я не могу.
Влад поворачивает меня к себе, смотрит в глаза.
- Тогда решай, а я подожду тебя тут, - шепчу ему в губы.
- И снова тебя отпустить? Извини, Кариша, я уже сделал эту ошибку и теперь я тебя даже под туалетом караулить буду.
Он смеется, но в его глазах - никакого веселья. Только решимость.
Потом его губы находят мои, и этот поцелуй больше похож на обещание. На клятву.
- Это ненадолго, - шепчет он, продолжая меня ласкать. - Максимум девять месяцев. С сентября по май. И то, будем улетать в отпуск.
- Ты даже отпуск распланировал? - отстраняюсь я.
- А то, - он улыбается. - Недельку в ноябре, на Новый год и в конце марта.
- Прям как школьные каникулы.
- Угу,- Влад отводит глаза, - видишь, и мне удобно, и тебе привычно.
Он укладывает меня на кровать, и его руки говорят мне то, что нельзя сказать словами. Признаются, умоляют, любят. Он здесь, он со мной. Каждым прикосновением, каждым стоном, каждым взглядом.
И чертова змея наконец отползает. Узлы на горле ослабевают, я снова могу дышать.
Этот узел можно развязать. По одной ниточке. По одному дню.
И, кажется, я готова попробовать.
Всего девять месяцев, восемь, если отнять отпуск. Неужели я не могу оставить все на какие-то восемь месяцев, чтобы быть рядом с любимым мужчиной?
Мы утопаем в этой нежности, долго лежим на мятой простыни, пока Граф не начинает скулить под дверью. Он ненавидит, когда мы с Владом оставляем его одного.
- Графа придется забрать с собой, - хриплю я чужим голосом.
- Это разумеется.
- А твоя модная хай-тэк квартира? Он же там все подерет и обоссыт.
- Все уже обоссано мною! Я очень эмоциональный мужчина, и слишком бурно отреагировал, когда мне позвонил твой Вокзал!
Смеюсь. Интересно, он всегда будет так глупо шутить, а главное всегда ли я буду хихикать над его шутками, будто мне снова пятнадцать? Это мило, и немного страшно.
С неохотой плетусь в душ, мне жалко смывать с себя его запах.
Влад шлепает меня по попе, когда я выхожу в спальню, и тотчас скрывается за дверью ванной. Я ложусь в кровать, жду, когда он вернется, чтобы обнять его и заснуть под его дыхание.
И вдруг - яркий свет.
Телефон, забытый на тумбочке, загорается белым.
Я никогда не проверяла чужие телефоны. Всегда считала это низким, недостойным.
Но эта проклятая змея...
Она поднимает голову, и теперь в ее вертикальных зрачках уже не тоска - триумф. Ее раздвоенный язык шепчет: "Я жжже предупрежжждала..."
Сердце колотится так, что, кажется, вырвется из груди. В голове - туман. Я знаю, что этот звонок не просто так. Что ему не звонят, ни спамеры, не представители банков, ни прочая ерунда. Сейчас ночь, и если кто-то решает набрать так поздно, это может значить только одно – случилось действительно важное.
Я протягиваю руку, пытаюсь найти телефон на ощупь, потому что перед глазами все расплывается в белесой дымке.
Концентрируюсь. Пытаюсь прочитать имя той, что звонит так долго и так отчаянно. Не сразу узнаю буквы, они расползаются, чтобы потом собираться в два коротких слова:
"Моя птичка".
Я успеваю одеться и наскоро запихнуть в сумку самое необходимое. Время тянется мучительно медленно или это я действую слишком быстро? На рефлексах, запрещая себе думать, плакать и дышать.
Все уже случилось, Карина. Самое плохое позади, остается только пережить это.
И я переживаю. Закусываю щеку изнутри, пока во рту не образуется солоноватый привкус, и продолжаю паковать вещи для побега.
Когда раздался щелчок дверного замка, я уже почти спокойна. Или просто убедила себя в этом.
- Кариш, - Влад замирает на пороге и с тревогой смотрит на меня, - ты почему одета? Мы куда-то едем?
- Мы – нет.
- Ага. – Яшин садится на кровать и растерянно оглядывает бедлам в комнате. Одежда, которая недавно стопкой лежала на кресле, теперь валяется на полу, - тогда значит, куда-то еду я. Или даже переезжаю?
