- Ах, единственное? - Мой голос звучит ядовито. - И впрямь, какая ерунда! Чего я, в самом деле, придираюсь? А жен, прости, пожалуйста, было сколько? Ты не дружишь с цифрами, вдруг и тут что-то напутал.
Он даже не морщится. Просто наклоняется к чемодану, достает папку и протягивает мне.
- Зачем мне это? - Я отстраняюсь.
- Ты спрашиваешь, я отвечаю.
- Слишком поздно, Влад. Мне уже не нужны твои ответы.
- Нет, нужны. - Его глаза темнеют. - Я знаю тебя, Кариш… - сбивается и тут же поправляет себя. - Карина. В любой другой ситуации я бы уже стоял за порогом, с цветочным горшком на голове вместо шапки.
Я хмыкаю. Правда.
- Тебе нужны мои ответы, - продолжает он. - А мне нужно рассказать тебе все, что я скрывал. Давно было нужно.
Я сжимаю кулаки. Ногти впиваются в ладони, но боль тупая, далекая.
- Говори. Но не думаю, что это как-то изменит ситуацию.
Он опускается на кровать рядом. Не касается меня. Просто сидит, глядя в пол.
- Я был женат один раз. Моя жена, как ты знаешь, умерла. Вот документы, свидетельство о браке, свидетельство о смерти. Вся моя супружеская жизнь в двух бумажках.
- И трех детях.
- И в них.
- Почему ты не сказал сразу? – мой голос звучит тише, чем я планировала
- Как ты себе это представляешь? Ты такая самостоятельная, такая крутая, охеренная, одним словом. – Он делает в воздухе странный жест, который должен описать меня целиком. Получается что-то гитарообразное со звездой на конце. - И ты никогда не хотела детей, а тут я, планирую прочно поселиться в твоей жизни и у меня их трое. И я неоткажусь ни от одного из них.
- Неужели, ты думаешь, что я бы тебя об этом попросила?
- Нет, но послала бы с полуоборота.
Я отворачиваюсь, чтобы он не видел моего лица.
- Поэтому ты врал, - сухо замечаю в ответ.
- Я не врал, - он резко выпрямляется, так что матрас под ним скрипит, - я просто не говорил правду. А потом не рассказывал ее до конца, но я не врал, Карина! Да, у меня есть дети, но как это отразится на наших с тобой отношениях?
- Непосредственно, Влад. Дай догадаюсь, мы едем к тебе домой, потому что дочка еще не закончила школу? Поэтому твои дела длятся с сентября по май, с отпуском, который так удачно совпадает с каникулами. Верно? А потом, в новый учебный год ты что-то снова придумаешь? Навешаешь мне на уши новую порцию лапши, я же так люблю ее хавать. А ну, где моя большая ложка, я еще с того раза не доела то, что ты приготовил!
- Перестань. Это последний учебный год, потом поступление, в Москву или Питер. Я не хочу, чтобы из-за нашего решения быть вместе, страдали дети, и не важно, мои или твои. Я не хочу, чтобы дочь меняла школу, потому что ее идиот отец встретил любовь своей жизнь, это неправильно!
- Допустим. Но как ты планировал уговорить меня вернуться с тобой в Ебург?
Влад внезапно хватает меня за запястье, его пальцы горячие.
- Я бы уговорил!
- А как бы ты знакомил меня со своими детьми?!
- Обычно. Я уверен, они тебе понравятся.
- Ну, хорошо. А если я не понравлюсь им?
- То и плевать!!! - Его голос гремит так, что уши закладывает. - Ты моя женщина, моя, понимаешь? Пускай думают о нас что угодно, но они слишком хорошо воспитаны, чтобы критиковать мой выбор. А я выбрал тебя, Карина! И уже не смогу отказаться!
- Влад, ты точно идиот.
Я хочу сказать еще что-то, но он не дает, потому что закрывает мне рот поцелуем. Грубым, неизбежным. Таким, какими были эти отношения всегда.
Я не отталкиваю его, хотя хочется. Ударить, толкнуть ладонями в грудь, расцарапать лицо до крови, но я просто целую в ответ, понимая, что это наш последний поцелуй. Прощальный.
Глава 37
Влад отрывается, дыхание прерывистое, глаза дикие. Он хватает меня за руки – пальцы жгут кожу.
- Кариш, я клянусь, все будет хорошо!
Я медленно высвобождаюсь из его объятий. Движения плавные, как будто под водой. Голос звучит ровно, но совершенно чужим и мертвым:
- Хорошо уже не будет. Просто уйди, и закончим все это.
- Но почему? Просто потому что у меня дети?! Тогда получается, что я был прав, что не рассказал все сразу, так?
- Нет, не так. Мы расстаемся не из-за твоих детей.
- Тогда почему?!
Я отворачиваюсь к окну. За стеклом живет и дышит теплым апрелем сад. Еще чуть-чуть и все здесь станет другим, даже воздух – наполнится ароматами земли, молодой зелени и чего-то нежно-медового, сладкого до головокружения.
Я так хотела, чтобы Влад увидел, как цветут мои яблони. Они стоят сейчас, окутанные ночной дымкой, но еще немного, еще несколько недель и мы бы застали их перерождение. Каждый неокрепший бутончик – крошечная звездочка, белая, почти прозрачная на фоне пронзительно голубого неба. И ветер, теплый и ласковый, начнет свой танец. Он коснется ветвей, закружит в вихри эти белые цветы, сорвет их, и застелет землю теплым, весенним «снегом». Но это будет потом, уже после того как уедет Влад. И получается, что он уедет и ничего не увидит. Получается, что у нас… не получилось.
