Сама тяну ее вверх и бросаю рядом на диван. Обнимаю, глажу горячую гладкую кожу и прижимаюсь животом к твердой груди. По нашим венам, создавая общее магнитное поле, бежит ток. Мои шея и грудь в мурашках.
— Хочу тебя, Гайка.... пиздец, как сильно хочу....
Мышцы таза отвечают самопроизвольным спазмом. Опустив мои бедра вниз, Березовский несколько раз ритмично толкается в меня.
— О, чёрт — чёрт — чёрт!... — задыхаясь от острейших ощущений, пулемечу на грани слышимости.
Его рука тут же соскальзывает вниз и, поддев ткань трусиков сбоку, ныряет прямиком туда, где уже все невыносимо ноет и тянет. Гладит, ласкает, размазывая влагу, двумя пальцами проникает в меня. Каждое касание отзывается внутри живота маленькой вспышкой.
— Ох, Ром.... — начинаю ерзать, прячась от движений его пальцев, потому что чувствую, что финиширую еще до объявления старта.
А я хочу вместе с ним. Это особенный кайф и доказательство нашего с ним абсолютного совпадения. Поэтому, заявляя о своих намерениях, тоже спускаю руку и, оттянув сразу обе резинки, освобождаю налитый желанием член.
Опустив взгляд вниз, любуюсь и машинально облизываю губы. Так сильно хочу его в себя.
— Давай... — просит Березовский, — Не могу больше.
Все его большое тело максимально напряжено, литые мышцы дрожат от нетерпения. Я провожу ладонью по всей длине и медленно насаживаюсь. Почти отвыкла, почти смирилась, что больше никогда...
Из глаз едва не брызжут слезы. Но я блокирую, сознательно закрываю все плохое на семь замков и начинаю раскачиваться. Вверх-вниз. Чуть назад и до упора вперед. Не сводя глаз с лица Ромы, задаю неспешный темп.
Откинув голову на спинку дивана, он глядит на меня из-под опущенных век. Оглаживает руками обе груди, щиплет соски. Стискивает челюсти до вздувшихся вен на шее.
Знаю, что сдерживается из последних сил. Терпит, ожидая, когда я подойду к самому краю. А я уже близко. Ритмично двигаясь, прогибаюсь в пояснице и делаю беспорядочные частые вдохи.
Закрыв глаза, концентрируюсь на горячем пульсирующем сгустке внизу моего живота. Еще пару толчков, жесткий захват на затылке, жадный, на грани боли, поцелуй Ромы, и меня сносит ударной волной. Расщепляет на атомы и спустя несколько минут возвращает на Землю цветным пеплом.
— Наташ.... девочка моя.... жена.... — проникают в сознание обрывки его фраз, — Только моя.... Моя!
Прихожу в себя лежащей на диване под Березовским. Уткнувшись лицом в подушки, он пытается отдышаться. Обняв его руками, утыкаюсь лицом во влажное плечо. Повернув голову, Рома ведет губами по моему виску, лбу, ловит взгляд.
Я улыбаюсь.
— Как прошли дебаты?
— Нормально. Откуда знаешь? — хмурится непонимающе.
— Я звонила тебе. Хотела обсудить статью в «Глянце», — проговариваю, стараясь не допустить в голос негативных ноток, — Трубку взяла твоя помощница. Ульяна...
— Чёрт.... — выругивается хрипло, — Поэтому у тебя резко испортилось настроение?
— Поставь себя на мое место, Ром. Как отреагировал бы ты, если позвонил мне, а тебе ответил бы.... Денис.
— Даже думать не хочу об этом, — упирается лбом в мой и болезненно морщится, — Я понял, Наташ. Пиздецовая ситуация. Я решу.
— Да, реши, пожалуйста. Ты же знаешь, как я... ну, в общем, ты же помнишь...
— Помню, Гайка. Обещаю, я все решу. Тебе не о чем беспокоиться, клянусь.
— Я хотела бы, чтобы ты ее уволил.
Он молчит, а я решаю пока не выдвигать ему ультиматумов. Жмусь ближе и получаю от мужа короткий поцелуй в нос, после чего он осторожно меняет нас местами и кладет мою голову на свою грудь. Я счастливо жмурюсь, потому что вижу, как жадно Рома ловит мои эмоции, как внимательно слушает и, что особенно приятно — учится слышать.
— Наташ.... Тот Краснов звонил? — спрашивает вдруг.
— Звонил, — отвечаю честно, — Я взяла трубку и сказала, что меня их предложение не интересует.
— А он что?
— Не знаю, Ром. Я сделала, как ты просил. Не стала его слушать, отключилась и отправила контакт в черный список.
— Умница. Правильно сделала. Он планировал то интервью не из благих побуждений.
— Правда?! — восклицаю я.
— Правда, Наташ. Тебя там задавили бы провокационными вопросами, а потом смонтировали материал, который вызвал бы необходимый им скандал как раз накануне выборов.
— Кому это нужно, Ром? Ты узнал, кто за ним стоит?
— Есть догадки. Но мне нужны еще доказательства.
В офисе царит удушливая атмосфера. Воздух такой спертый, что даже гудящие кондиционеры едва справляются. Скинув пиджак на стул, заваливаюсь в кресло и скрещиваю ноги на столе. Полдня бродил по району ради пяти встреч с избирателями. Депутатский фитнес, не иначе.
Рассматриваю вспотевшее лицо своего политтехнолога, всю дорогу до кабинета пытающегося мне доказать, что мне необходима фотосессия с семьёй.
— Дай мне хоть что-то, — настаивает Митволь, впервые переходя на «ты». Нависает над столом и пытается прожечь меня взглядом.
Он в тупике. Я все понимаю. Рейтинги оставляют желать лучшего.
— Кирилл, я не буду этого делать, тысячу раз говорил.
— Тогда я умываю руки, — бьет по стопке с офисными папками и вытирает пот со лба.
— Полегче, боксёр, — улыбаюсь.
