— Проходите, гости дорогие, — выглядывает Маша из кухни. — Таких людей и не ждали к столу!...
— Решил сделать вам сюрприз. Кошку вот привез.… В новый дом только с кошкой. К лотку её здесь приучите.
Смотрит на светленький ламинат.
— Березовский, — растерянно шиплю, округляя глаза.
— Надеюсь, это шутка? — рядом тут же оказывается Иван. С опаской косится на пакеты и протягивает другу руку.
— Шучу, конечно, — широко улыбается Рома. Все облегченно выдыхают и смеются. — Мы вам дарим сертификат на кухонный гарнитур под ключ. Всю необходимую технику и цвет выберете сами.
Маша с Ваней переглядываются, словно спрашивая друг у друга, готовы ли принять такой подарок.
— Без возражений, — отрезает Рома.
— Вот-вот, — поддерживаю мужа. — Маш?... Ну, ты чего?..
— Спасибо, Ром, Наташ, — она растерянно лепечет и всплескивает руками. — Давайте за стол.
— Па-па, — словно ракета, несется из детской комнаты Саша.
Делаю шаг в сторону, и сердце схватывает от умиления, потому что наш трехлетний сын запрыгивает на отца также, как я десять минут назад. Протянув руку, тереблю светлые волосы и поправляю футболку.
Александр Романович — копия своего отца во всем, что касается точных наук. К трем годам он спокойно считает до двадцати, обожает разбирать игрушки и постоянно требует читать себе книги про роботов.
— Санек. Ты как тут?.. Маму слушался?..
— Хорошо. Сушался. — выговаривает сын не очень чисто. — Констлуктор.…
— Купил, — кивает Рома и отдает ему пакет. — Держи. И ребятам подари....
Пулей снова улетает в детскую.
За столом друзья рассказывают: как только Ваня отработает еще десять лет в метро, квартира перейдет в их полную собственность. Делятся с нами планами, что хотят еще одного ребенка. Незаметно переглядываемся с Машей, потому что обе беременны, но мужья пока об этом не знают.
Как-то неудобно было рассказывать по телефону, поэтому волнуюсь. Мы, вообще-то, планировали, но дочка, в отличие от сына, пришла к нам не сразу. Почему-то уверена, что будет девочка. С русым цветом волос, как у меня, и удивительными, голубыми глазами, как у ее вечно занятого отца.
— Ребят, оставим у вас Сашку на час-два?.. — спрашивает Рома. — Хочу Наташе кое-что показать.
— Конечно, — кивает Иван.
Очутившись на заднем сидении машины, падаю к мужу на плечо и умиротворенно вздыхаю. Не знаю, что уж он там придумал, но с ним я согласна на всё.
— Как съездил? — вспоминаю о командировке.
— Нормально, но больше туда не поеду. Одно слово, а не благотворительный фонд, хорошо, что сам увидел. И куда только местные власти смотрят?... У меня на территории такого бардака нет.
Я успокаивающе сжимаю сильную руку.
Большая политика дается нашей семье непросто, хотя сейчас стало гораздо легче.
Еще некоторое время назад Рома постоянно летал по стране, иногда брал нас с собой, но чаще всего мы с Сашенькой оставались дома. Всегда думала, что он сам по себе такой. Трудоголик и достигатор, но потом в нашей жизни кое-что произошло.
После того, как Иду сняли с поста редактора, регулярные вбросы прекратились, но телеканалы продолжали возвращаться к теме происхождения известного депутата, то и дело снимая третьесортные передачки с подставными матерями-актрисами.
Правды никто, кроме нас, до сих пор не знает.
Полгода назад нам позвонили.…
Это был глава небольшого поселка в Подмосковье. Дело в том, что одна престарелая женщина, умирая в полном одиночестве, призналась, что она — мать депутата Романа Березовского.
Сначала Рома отмахнулся, но я, испытывая какое-то странное, волнительное предчувствие, попросила его во всем разобраться. Месяц и год рождения ребенка, а также уголовное дело из архива МВД — все подтверждало, что она говорила правду: именно эта женщина по имени Ирина оставила своего ребенка в мусорном контейнере.
Муж даже слышать ничего не хотел. Тогда я использовала запрещенный прием — зашла через нашего сына. Это ведь и Сашина бабушка тоже.
Мы не выбираем родственников, но отношение, с которым мы будем обращаться к их памяти — наша ответственность. Как и отношение наших детей.
Рома согласился съездить. Оказалось, что Ирина жила одна, детей у нее больше не было. В последнее время женщина пришла к Богу и всегда молилась за сына, хотя так и не решилась выйти с ним на связь.
Знала, что не простит. А я почему-то думаю, что она ошибалась. Простил бы.…
Пожалуй, после похорон Ирины состоялись одни из самых глубоких и осмысленных наших бесед за всю жизнь. Мы с мужем будто ещё роднее и ближе стали.
— Я даже не был с ней знаком, но сейчас понимаю: всю жизнь подсознательно старался чего-то достичь, чтобы она пожалела о том, что сделала, — признался мне Рома. — Сметая всё и всех на своем пути, выкарабкаться из того мусорного контейнера… Забраться повыше, стать лучше. Чтобы она поняла, насколько тогда ошиблась.
— Думаю, она поняла, — ответила я, поглаживая его по плечу.
— А сейчас внутри пустота. Словно всем и все доказал. Точка.
*
В загородный коттеджный поселок приезжаем спустя час. Я сразу обо все догадываюсь. Мы давно хотели свой дом, обсуждали, мечтали, планировали.
Дом.
Наш и наших детей. Место, где мы будем счастливы.
