Через несколько минут возвращается, расплетает сосульку у Лизки на голове, расчёсывает её и быстро и ловко сооружает сестре две косички. Причем, нормальные, а не как у меня.
- За четыре года, папа, вы могли бы и научиться, - менторским и нудным голосом произносит Рус.
- Не порол я тебя давно... - вздыхаю я.
Ржёт.
- Ты меня вообще не порол.
- Так не за что было...
В этот момент звонят в калитку. И настойчиво так звонят. Кого там принесло еще? Нам ехать уже пора.
Подхожу к видеодомофону - там размалёванное женское лицо.
- Немедленно открывайте! - требует нечто с явно перекаченными губами.
Всё никак не пойму зачем бабы себе во все места силикон заливают и другую дрянь. Всерьёз, что ли, думают, что это гарантирует востребованность у мужского пола и безбедную, счастливую жизнь?!
Руслан как-то мешается. От недавней бравады не остаётся и следа... По его душу пожаловали?
- Ничего не хочешь мне сказать? - спрашиваю у него.
Но ответить он мне не успевает.
Раздается новый вопль:
- Если вы мне не откроете, то я добьюсь того, что вашего сына исключат из лицея!
Открывать я незваной гостье не собираюсь - сразу видно, что неадекватная. А вот поговорить - почему бы и нет?
Направляюсь к калитке.
- Пошли со мной! - это Русу, но лиса Лиза скачет вслед за нами.
Подойдя к калитке, обозреваю всю картину целиком.
- Мама! Пойдём отсюда! Ты ведёшь себя... - втолковывает юная девушка размалеванной женщине.
Но, завидев нас, замолкает.
Почему у неё волосы с одной стороны зелёные?
Успеваю заметить, какими взглядами обмениваются Рус и девушка. Как бы прямо тут друг друга не поубивали.
- Здравствуйте! Кто вы и что вам нужно? - интересуюсь холодно и вежливо.
Такой тон призван охладить мамашу.
Но не тут-то было. Она прибавляет децибеллы.
- Вы! И ты! Бессовестный! Посмотрите, что ваш сынуля с моей дочерью сделал?! Как она в лицей пойдёт?! - кричит мамаша на всю улицу.
- Мама, ну, не кричи ты, пожалуйста! - буквально умоляет её девушка.
- Людмила! Не указывай мне, как разговаривать! - достаётся тут же и девчонке.
Смотрю на пострадавшую еще раз. Что у неё на волосах? Вроде не слипшиеся. Зелёные только. И то не вся длина - а кончики с одной стороны.
- Сама виновата! - взрывается вдруг Рус, - Змеюки - они должны быть натуральной расцветки...
Еще так прищуривается, как будто целится в неё.
- Это я виновата? Да это ты сам во всём виноват, мажор полудурочный! - и девчонка в долгу тоже не остаётся.
Руслан и Людмила, однако...
- У лукоморья дуб зеленый,
- Златая цепь на дубе том:
- И днем и ночью кот ученый
- Всё ходит по цепи кругом;
- Идет направо — песнь заводит,
- Налево — сказку говорит.
- Там чудеса: там леший бродит,
- Русалка на ветвях сидит....
Это я вслух. Меня прорывает началом поэмы нетленного Александра Сергеевича Пушкина.
- Да вы еще и издеваетесь?! - взвизгивает мамаша.
- Твоя работа? - уточняю у своего. Так, на всякий случай. У меня уже и сомнений нет, что его.
А он и не отрицает.
Лишь зло сверкает глазами. И на маму, и на дочу.
- Моя!
- Ммм. Круто. И чего делать будем? - спрашиваю у всех действующих лиц.
Ответить мне прежде остальных успевает Лиза. Она дергает Руса за одежду и серьёзно произносит:
- Бабушка говорит, что мальчики не должны обижать девочек. Если мальчик девочку обижает, то он очень плохо поступает. И такого мальчика уважать не за что.
Вот и получил сынок. Лучше и не скажешь.
- Слышь, ты, мелочь... - набирает разгон Рус.
Лиза стоит и, поджав, губы укоризненно смотрит на брата. И он сдувается... Устами младенца, как говорится, глаголет истина.
Я всё-таки открываю калитку, подхожу к русалке поближе и осматриваю её шевелюру.
- Вы чего не поделили? - решаю выяснить у молодёжи.
Но тут напрягаются оба.
- Не ваше дело! - звонко отвечает девчонка.
Борзая, значит...
- Ну, не моё, так не моё, - соглашаюсь я, потому что Рус стоит на месте с таким видом, которым явно соглашается с девчонкой.
- От меня вы что хотите? - спрашиваю я у мамаши.
- Как что? Вы - отец и должны повлиять на сына! - заявляет та с апломбом.
- Я повлияю, - обещаю я, - А чтобы она могла в лицей пойти, предлагаю оплатить вам хорошую парикмахерскую, чтобы устранит причиненный вред.
- Правда? - оживляется мамаша, - Но это дорого...
- Сколько?
И тут начинается безобразный торг. Девчонка бледнеет, едва не плачет, несколько раз одёргивает мамочку, но той плевать.
Пока не отжимает у меня определённую сумму в наличных - не успокаивается.
В какой-то момент я даже испытываю сочувствие к девочке, но потом сам себя заряжаю отрезвляющего леща - пройдёт немного времени, и девочка переймёт всё у своей родительницы.
Смотрю на часы и понимаю, что стоит поторопиться. Иначе я и дети опоздаем.
Лидия
Начинает накрапывать мелкий дождик, становится еще более холодно.
Это побуждает сына прийти в себя от шока, в котором он явно находится.
- Давай, - тянет руки к моим вещам.
Я ему всё отдаю, потому что после всех эмоциональных качелей, которые были у меня сегодня, из меня вот сейчас словно весь воздух выпускают. Я сдуваюсь.
- Пошли домой, - говорит Димка и катит чемоданы в сторону своего подъезда.
Я плетусь за ним.