За что они так со мной? Это единственная мысль, которая меня сейчас волновала. И... Может, не самое лучшее решение. Надо было просто зайти в его квартиру, выгнать девок, спросить, что ему известно о нашем с его отцом разводе.
А я - не смогла. Просто у любой силы есть предел. И вот после сцены на пороге квартиры сына он наступил. Я просто почувствовала, что не вывезу больше никаких сюрпризов. Проще уйти, укрыться где-то от этих странных людей, которым ты отдаёшь всё, а они в ответ мало того, что не ценят, а зачем-то просто убивают тебя. Хотя... Чем ты это заслужила? Своей любовью к ним?
Я снова вываливаюсь в наступающую ночь. На сердце также темно. По-прежнему хочется плакать - не железная же я. Но я себе запрещаю. Не время. Давно я уже уяснила - лучше не иметь свидетелей собственных слабостей. Может, слабость вызовет сочувствие и желание помочь. Но это редко. Скорее, слабость вызывает желание добить.
Повертев головой из стороны в сторону, выбираю лево и заставляю себя бодро маршировать с поклажей. Понимая, что единственное, чего хочу - это лечь и сдохнуть. Мгновенно, на том же месте, где нахожусь. Но с выполнением таких желаний, к счастью, вселенная не торопится.
Иду и иду. В голове пустота, хотя надо придумать, как быть дальше. Надо же как-то дальше быть.
- Да стой ты! - меня неожиданно хватают за руку.
А я, слишком погруженная в себя, разворачиваюсь, чтобы съездить дамской сумочкой в ухо схватившему. Ага... Это хорошо. Значит, жажда жизни еще со мной.
Но моя рука замирает на полпути.
Потому что это Димка.
В незастёгнутой куртке, так что видно голый торс. Взъерошенный.
Но он меня догнал.
- Я тебя звал, звал, а ты понеслась, как роем пчёл ужаленная... - упрекает меня.
- Ты меня в квартиру не пускал! - не остаюсь в долгу я.
Переминается с ноги на ногу. Опускаю взгляд на его ноги. Он а домашних тапочках. Тех, что я дарила. В виде танков.
- Ты момент выбрала... Интересный. Я никого не ждал. И как бы обалдел. Предупреждать надо, когда к взрослым детям заявляешься с проверкой!
- А ты чего... С ними двумя? - неожиданно для самой себя интересуюсь я, - И как? Член-то один...
Мой взрослый двадцатилетний сын краснеет.
- Мам!
- Просто интересно... - бормочу я.
- Не успел я, - вдруг озорно улыбается, - Так что "как" сказать не могу.
И вот мы уже оба хихикаем. Вряд ли кажемся нормальными со стороны. Но мы с Димкой устойчивы к мнению окружающих.
- А ты чего тут? Случилось что? - возвращает меня на землю сын.
И вся странная веселость тут же исчезает.
- Ты знал, что отец со мной развёлся? Месяц назад... А на днях решение в законную силу вступило... - спрашиваю, а сама взглядом впиваюсь в лицо сына.
Пожалуйста, пусть он ничего не знал! Пусть хотя бы он не окажется предателем!
У Димки открывается рот. И не закрывается. Он хлопает какое-то время ресницами.
Потом осиливает всего одно слово:
- Чего?
Повторяю. Чтобы самой поверить тоже. До конца.
- Твой отец со мной развёлся месяц назад. И ни слова мне не сказал. А сегодня меня просто домой не пустили. Документы отдали и кое-какие тряпки. И всё.
Сын чуть двигает головой в бок, как будто стряхивает эту новость.
- Быть не может! - потерянно выдыхает.
А я успокаиваюсь - не знал он ничего. Паша для всех нас сюрприз готовил.
Старался!
Константин Северцев
- Пап! - Лизка задирает голову ко мне, - Я думала, ты - Супермен, а ты косички заплетать не умеешь!
Раздаётся справедливый упрёк шестилетней дочери.
С тоской смотрю на ленточку в своих руках и не на косичку, а, скорее, на сосульку. которая у меня получилась на голове у дочери. Но в первый раз хоть сосулька получилась, а вот сейчас у меня никак не выходит справиться с куском материи и волосами дочки.
- Супермен с этой хер... - бормочу тихо, больше для себя.
Но слух у Лизки отменный.
- Чего?! - переспрашивает, грозно хмуря брови. Она сейчас так на бабушку, мою маму, становится похожа...
Но ведь сдаст меня ей, и опять я буду выслушивать, что детей так воспитывать нельзя.
Поэтому исправляюсь.
- Я говорю, что Супермен тоже не умеет косички заплетать. Это какой мужик с этой ерундой справится?!
- Папа! Есть мужчины - известные визажисты и парикмахеры! - наставительно произносит дочка.
- Пидо*ы они известные, - бормочу совсем тихо, чтобы эта агентка 007 точно не расслышала.
- Извини, дочь. Я не талантливый... - признаю свою поражение вслух на ниве мейк-апа и парикмахерских услуг.
На пороге появляется Руслан - старший сын, которому шестнадцать и который с упоением вгрызается в бутерброд.
- Рус... Я сколько раз говорил, где надо есть? - взвиваюсь я, - Потом весь пол в крошках!
Он невозмутимо заталкивает остаток бутера целиком в рот и еще говорить пытается:
- Фот и нет нифаких кфосек...
- Рус! - возмущаюсь я.
Он проглатывает и произносит уже нормально:
- Погоди, сейчас я руки сполосну. Не трогай её только больше, а то её в сад с такой причёской не пустят.
Хмурюсь.
- Это с каких пор яйца петухов учить стали? - спрашиваю в удаляющуюся спину сына.
Тот на ходу пожимает плечами. Но благоразумно молчит.