На копку домофона я всё-таки жму. Во-первых, не сделаю этого, я так и не узнаю, кто чего стоит в моей жизни. Во-вторых, всё-таки я с дороги, у меня сложный период, а сегодняшний день побил все рекорды. Адреналин спадает в моей крови. И становится так, как должно - больно, одиноко, непонятно и жалко себя. И устала я ужасно...
Мне нужно принять душ, выпить чаю. Горячего, потому что меня знобит. Передохнуть, одним словом.
Домофон начинает пищать, я открываю дверь подъезда. Сын даже не спросил, кто там...
Качу чемоданы к лифту. Дом у Димки хоть элитный, но без охраны и консьержа. Сейчас я этому очень рада. Видеть людей мне не хочется. Кажется, что с меня содрали кожу. И теперь я такая иду - открытая для всего. И малейшее движение в мою сторону лишь усиливает неприятные ощущения. Агонию боли...
На нужном этаже выхожу. Входная дверь в квартиру распахивается, и на пороге я вижу сына. С голым торсом. В низко сидящих спортивках. И... По-моему, у него эрекция.
Он смеётся, что-то отвечает кому-то в квартире. Голова у него повернута в сторону того, с кем разговаривает.
Меня он не видит. Пока не поворачивается.
- Оу! Мать?! Ты откуда?! - и...
Заслоняет собой проход в квартиру, явно не желая, чтобы я заходила.
Я... Такое состояние, что на меня что-то вылили сверху. Ведро холодной воды... Или, скорее, кислоты, потому что содранная Павлом кожа обнажила мясо, а то, что делает сейчас сын, разъедает его до костей. Да и кости тоже...
- Пустишь? - спрашиваю напрямик.
Не хочется топтаться в дверях и объяснять всё случившееся на пороге квартиры.
- Эм... Понимаешь... - начинает лепетать Димка, как-то воровато оглядываясь за спину.
Широко распахиваю глаза... Неужели совести хватит не пустить?
За спиной сына показывается девушка... В одних прозрачных трусиках.
- Димочка, ну, где шампанское? Твои зайки очень хотят пить, - канючит она, дуя накаченные губы.
- Димка! Элька! Где вы там? Где шампусик? Я так засохну! - весело изрекает еще одна нимфа.
Та вообще не парится... Она голышом...
- Вижу - занят... - едко роняю я.
Резко разворачиваюсь и практически бегу обратно к лифту.
Не до меня сыночку. У него есть занятия повеселее...
Парень растерянно смотрит вслед собственной матери, которая очень торопится в сторону лифта. Он немного пьян, уболтал двух знакомых девчонок на групповушку. До этого как-то не приходилось, а интерес к таким развлечениям проснулся. Ведь в этой жизни нужно попробовать всё. Так?
И тут мать... Димка обалдел. Неловкий момент для двадцатилетнего парня, согласитесь.
Но... Мать должна была приехать сегодня от бабушки. Приехать она должна была к себе домой, а не к нему.
Дураком Димка не был, соображал быстро. Есть в кого - и мать, и отец отличались завидной степенью интеллекта.
Тогда... Если она должна была поехать домой с вокзала, то что она делает с двумя чемоданами и дорожной сумкой у него?!
- Мам! Подожди! - позвал парень Лиду.
И, не оглядываясь назад, велел:
- Так, девчонки, сегодня кина не будет. Одевайтесь, я вам такси вызову.
- Ну, Дим... - снова заканючила та, что в трусиках - Эля, - Мы же собирались...
Они с Димкой уже занимались несколько раз сексом, и девушка была без ума от него в этом плане, поэтому, когда Дима заговорил о тройнике, подбила подружку, которая сначала отнекивалась, но, познакомившись с Димой, быстро согласилась.
И теперь потрясающий вечер накрывался медным тазом. С громким хлопком.
- Собирайся, дура! - зло процедил парень, - Не видишь - мать приехала? При ней предлагаешь потрахушки устроить?!
Мать не остановилась.
- Мам! Ну, стой ты! - позвал парень более настойчиво. Но Лида была уже в лифте. И за ней закрывались створки.
А еще она не обернулась.
Створки закрылись. Лифт двинулся вниз. Парень выругался, заозирался по сторонам.
Понятно, что ничего не понятно. Но мать надо догнать. Не просто так она по темноте одна с чемоданами и сумками таскается. Она дома должна быть. С отцом поссорилась?
Но родители никогда не доходили до крайностей. Если и ругались, то не при Димке. И как ругались - скорее, высказывали свои точки зрения. Ни один из них не переходил границ - не повышал голоса, не опускался до оскорблений. Про рукоприкладство Дмитрий вообще молчал - этого не было в его семье. Ни по отношению к нему, ни, тем более, к матери.
Так что она в его подъезде с вещами в ночи - это было очень странно.
Девчонки скрылись - наверное, одеваться.
Димка не стал терять время - накинул куртку на голое тело. Обувь... На глаза из обуви попались только домашние тапки. Которые мать ему и дарила на 23 февраля.
Ругнувшись еще раз, Димка их обул. И помчался догонять мать.
Лидия
То, что сын не пустил меня, было до того обидно... То, что сделал Павел, меркло в сравнении с этим. Хотя тоже было обидно. Очень.
Кровь загрохотала в ушах. Димка что-то говорил мне вслед, когда я уходила. Точнее, убегала. Но из-за своего состояния я уже не слышала.