Села в машину, проехала несколько улиц, но нетерпение поскорее выдать то, что скопилось у меня внутри, заставило нажать на тормоз и припарковаться у первой подходящей обочины.
Достаю из сумки телефон, жму кнопку.
— Да, дорогая.
— Дорогая?! Как ты мог?!
— Я не хотел.
— Ты сам вымазался в грязи и мена туда решил затянуть?!
— Ты меня вынудила.
— Но только ты ошибся, я — могу сказать себе стоп, а ты — нет!
— Я тоже могу.
— Ну конечно, это они сами на тебя набрасывались.
— Я себя не оправдываю. Я виноват и признаю это.
— А я не признаю того, в чём меня сегодня обвинили.
— Твоё право. Но ты тоже не должна была позволять этому уроду, тянуть в суд эту девку.
— Не путай одно с другим. Ты — ходок. Всегда будешь, как увидишь пухлые губки, сразу представляешь их на своём…
— Ты не права.
— Ну конечно, а что это тогда было? Она случайно упала на твой…
— Я виноват, но не настолько.
— Ты мокнул меня лицом в дерьмо, в котором искупался сам и теперь говоришь, что не виноват?
— Ада, послушай, давай встретимся, поговорим нормально, спокойно, как цивилизованные люди.
— Спокойно?! Ты издеваешься? После того, что я сейчас выслушала от твоего Зорина! Ну уж нет. Разговаривать с тобой я не буду уже ни о чём. Я поняла твою позицию и вообще. Ты не виноват, виновата во всём я! Отлично! Только потом не кривляйся и не говори, как ты меня любишь. Ни в одно слово больше не поверю!
— Не скажу.
— Да пошел ты, Прохор! — я нажала кнопку и отбросила телефон, он соскользнул и упал под сидение. — Черт! — полезла доставать.
— Ада! — чёрт побери, она отключилась.
Я кинул телефон на стол и он тут же зазвонил снова.
Зорин.
— Да, Андрей Викторович?
— Ну что, получай что хотел — разведены.
— Как всё прошло?
— Ну как, ничего хорошего, как обычно.
— Ада звонила, она очень зла.
— А ты хотел, чтобы она тебе в ножки поклонилась после этого?
— Но я тоже был очень зол, когда она с этим типом…
— Я тебя предупреждал, придётся трусить грязным бельём.
— Да, я помню.
— Хотя, вас и так бы развели, без всего этого. Ладно не жалей, что было, то прошло. Конечно, какое-то время она будет на тебя зла, но так всегда случается.
— Ясно. Спасибо.
— Да не за что. Удачи в новой жизни. До встречи.
О какой новой жизни он говорит. Я не в курсе.
В пустом доме, с мамой, без жены и сына, вот она — моя новая жизнь.
Через месяц я получила постановление суда о нашем разводе.
Подала документы на смену фамилии.
Хочу вернуть свою девичью.
Сейчас фамилия — Шувалова, вызывает во мне только отторжение.
— Мам, не забудь кормить Олифера, — сын вышел из своей комнаты и направился в прихожую, где уже стоит его рюкзак.
— Ну конечно, я не оставлю голодным твоего хомяка, хоть ему диета не помешала бы.
Папа Прохор пригласил сына поехать с ним и его молодой пассией на Шри-Ланку. Отдохнуть покататься на сёрфе.
Данил счастлив до безумия. Я спокойна, хоть какое-то общение отца с сыном.
С тех пор как мы развелись, мне всё время кажется, что Прохор ничего не делает, хотя вроде бы он делает достаточно много.
Дело видно во мне. Меня жаба душит. Очень сильно душит.
Всё время прокручиваю, могла бы я тогда, год назад сделать всё как-то иначе?
Наверное нет.
Да нет конечно.
О чём я вообще, что за слабоволие малодушие.
Всё чаше в мыслях возвращаясь в прошлое, я начинаю копаться в нём. Рассматривать под микроскопом наши прошлые действия, искать мелочи которые я могла пропустить тогда, но сейчас они все как на ладони.
Может быть, я слишком много думаю, а нужно давно отвлечься, начать жить своей жизнью, в своё удовольствие.
Вон, Лёшка каждую неделю звонит.
Прохору что, он мужик, он не будет извиняться за то, что ему нужен секс. Понятное дело, пусть и не сразу, а только после того, как я сотни раз повторила ему, что возврата нет… понятное дело, он быстро нашел с кем проводить время.
Он даже уже не скрывается. А чего. Разведённый мужчина. Я его не подпускаю и близко, чего тогда ему скрываться.
Но, чёрт побери, сейчас стало ещё больнее. Колет и колет. Жаба душит и душит.
Смотреть на их фоточки в соцсети, видеть её такую молодую, счастливую в сексуальном купальнике совершенно не скрывающем тело и его довольно улыбающегося.
Как же это всё больно. Кто бы знал. Как больно.
И как будто в этой боли я сама виновата.
А что я должна была тогда сделать, сказать — Ну ладно, изменил, прощения попросил — живём дальше? Так я должна была сделать?
Короче, в выигрыше все кроме меня. Я ничего не выиграла. Ничего.
Они ездят по курортам, по путевкам, купленным в моих агентствах.
А я сижу, вся такая честная, гордая, недотрога.
Ему нужен секс, а мне значит, не нужен. Так, что ли, получается.
Терпение моё уже доходит до той самой границы, за которой не знаю, что будет. Чувствую, скоро рванёт у меня крышу. А если её рванёт, другим мало не покажется.
Мне ведь далеко ходить не нужно… всё под рукой. И все под рукой…
Пару раз встречалась с девчонками. Снова обсуждали школу, прошлое, мужиков, ну и вообще. Они-то про Лёшку молчат. Не спрашивают, но интерес их витает в воздухе.