У родителей в состоянии аффекта может возникнуть идея для манипуляции детскими чувствами. «Всё дети, папа нас бросает и уходит жить к другой тёте!» Дети ревут, цепляются за папу. Папа остается, но это кратковременная победа. Дети уснули – папа ушёл. У ребёнка чувство вины, что он уснул и упустил папу. Или ребёнок видел, как мама молча выставила папе чемодан. Мама не пустила папу домой. Ребёнок знает сказку про Заюшкину избушку и лису, которая Зайца в свой дом не пустила. Лиса там однозначно плохая. А тут мама себя ведёт как та лиса.
Ребёнок не знает, что при этом чувствует мама, обнаружившая в незакрытом профиле социальной сети переписку мужа, указывающую на длительную интимную связь с коллегой. Никто же в здравом уме не будет раскрывать ребёнку эти подробности. Аргумент: «Сынок, так надо. Это потому что папа себя плохо вёл» – проясняет мамино поведение, но делает плохим папу. А ребёнку вообще-то одинаково травматично считать плохим любого из родителей. Потому что в нём есть и папина, и мамина часть. «Я похож на папу» и «Я похож на маму». Прекрасная картина «Я» может быть омрачена открытием «Я похож на ПЛОХОГО папу и ЗЛУЮ маму».
Не надо так. Пусть по возможности все эмоциональные бури пройдут в отсутствие ребёнка. Лучше, если ему потом родители на холодную голову, успокоившиеся в принятии решения, сообщат о предстоящих изменениях.
Это касается не только малышей. Подростков тоже желательно оградить. Да, они многое понимают, но от этого понимания не легче. Представьте, каково четырнадцатилетней девочке подростку, когда она становится свидетелем родительской ссоры, после чего её обожаемый папа уходит из дома с вещами, объявив, что любит другую женщину. Она трясущимися руками ищет в аптечке валерьянку для мамы. Не находит, звонит бабушке. Бабушка вызывает скорую, потому что на фоне стресса у женщины начинается приступ астмы. Девочка встречает скорую, пугается, что мама умрёт. А потом ещё несколько дней мама рыдает на плече подруги, приговаривая: «Я не хочу жить», – а девочка все это слышит и верит маме.
Через два месяца отец возвращается. Он все осознал и хочет начать сначала. Жена простила мужа. Они даже съездили вдвоём в отпуск, устроив новый медовый месяц.
А дочь отца простить не может. Девочку ведут к психологу с проблемой: «Она постоянно хамит отцу». Психолог диагностирует у подростка признаки депрессии. Ее стабильный мир рухнул. Отец в её глазах стал предателем. А она всегда была «папиной дочкой». Непринятие отца оборачивается аутоагрессией. Ненавистью к той части себя, которая «папина».
На папу больше нельзя положиться. Недоумение, как мама смогла простить измену. Подростковый максимализм не даёт с этим мириться. Мама теперь воспринимается как слабая. Слабая духовно и физически. В представлении девочки, разовый вызов скорой на сильных эмоциях сформировал представление, что мама уязвима, у неё астма, она в любой момент может умереть. На маму теперь тоже нельзя опереться.
Ещё совсем недавно у девочки был мощный тыл в виде сильных и любящих мамы и папы. А теперь слабая мама и ненадёжный папа. Не у кого искать поддержки. Маму надо беречь, ей нельзя нести свои проблемы. А папе тоже нельзя, нет доверия. И как дальше жить, а главное, зачем, если твой мир в любой момент может перевернуться? Ну, то есть, грубость по отношению к отцу была далеко не главной проблемой ребёнка, а только верхушкой айсберга.
Я не буду маркировать ошибкой временный уход мужчины. Возможно, это было необходимо обоим супругам для переоценки своих отношений. Но сделать дочь, во-первых, свидетелем выяснения отношений, во-вторых, спасителем мамы? А в-третьих, никак с девочкой не поговорить? Вот это ошибки и очень серьёзные.
Отец ушёл, не объяснив дочери мотивы своего поведения. А потом вернулся назад и тоже без объяснений. Поссорился с женой, помирился с женой. А с дочерью – как будто ничего не произошло. Ушёл, не сказав, что по-прежнему сильно ее любит и всегда останется для неё отцом. Не сказав, что у неё прекрасная мама, которую он уважает, но прямо сейчас не может с ней жить. Не сказав, какими видит их дальнейшие отношения, как они будут общаться, живя в разных домах. Ушёл и два месяца не выходил с дочерью на связь.
Да, ему нужно было разобраться в своих чувствах, в своей жизни. Но отношения с детьми нельзя ставить на паузу. Он пришёл – и опять ничего не сказал. Как будто не заметил, что дочь за это время стала совсем другая, и с ней после перерыва нужно по-новому выстраивать отношения. Она четырнадцать лет отца любила, потом два месяца ненавидела, а теперь любит и ненавидит одновременно. Хочет простить – и не может: а как простить, если он лично у нее даже не просил прощения? Хочет снова доверять – и боится: а вдруг опять уйдет? Он же не сказал, что больше такого не повторится. И выдерживать эту амбивалентность очень тяжело. И рассказать о ней ни папе, ни маме не может. Как же рассказать, если с ней об этом не разговаривают?