Мы вышли из дома ровно в назначенное время. Алия, полная энтузиазма, тут же побежала вперёд, а я остановилась на крыльце, проверяя в телефоне заказ такси. Приложение показало, что машина будет через пять минут.
– Мам, а почему ты сама не водишь машину? – вдруг спросила Алия, возвращаясь ко мне.
Я удивлённо посмотрела на неё:
– Никогда об этом не задумывалась, – честно ответила я. – Зачем, если всегда можно вызвать такси или попросить отца?
Она пожала плечами, но в её взгляде было что-то цепкое.
– Ну, многие женщины твоего возраста водят. Мы ведь можем себе это позволить, – сказала она. – Ты могла бы ездить куда хочешь – в спортзал, к бабушке, в магазин… Это удобно.
Её слова задели меня. Почему я действительно никогда об этом не думала? Алия права – мы можем это позволить. Но почему мне всегда казалось, что машина – это исключительно прерогатива Адама?
*Потому что так принято? Потому что мне казалось, что в этом нет необходимости?* – задалась я вопросами, на которые сразу не смогла ответить.
Машина подъехала, и мы сели на заднее сиденье. Алия тут же взялась за телефон, а я продолжала думать о её словах.
– Мам, – снова обратилась она, не отрываясь от экрана. – А ты бы хотела научиться водить? Или тебе это вообще неинтересно?
Я задумалась. Я никогда не представляла себя за рулём. С самого начала нашей семейной жизни Адам взял на себя всю ответственность за транспорт, и я просто привыкла.
– Я не знаю, Али. Может, и хотела бы. Но теперь кажется, что уже поздно, – наконец ответила я.
Дочь подняла голову и рассмеялась:
– Поздно? Мам, тебе всего сорок два! Это совсем не поздно. Даже бабушка могла бы научиться, если бы захотела.
Её смех был заразительным, и я улыбнулась. Но внутри оставалось ощущение, что она права. Почему я позволила себе привыкнуть к тому, что есть вещи, которые “не для меня”? Почему я всегда ставила себя в рамки?
Такси довезло нас до торгового центра, и Алия сразу взяла инициативу в свои руки. Она увлекла меня по магазинам, рассказывая, что ей нужно для школы и физкультуры.
В одном из магазинов я задержалась у витрины, где висело роскошное платье. Оно было чёрного цвета с лёгким блеском, идеально подчёркивающим фигуру. Ценник на нём гласил: "30 000 рублей". Я уже собиралась пройти мимо, но Алия заметила мой взгляд.
– Мам, тебе нравится? – спросила она, поворачиваясь ко мне.
– Нравится, – ответила я, смущённо улыбнувшись. – Но это слишком дорого. И к тому же, это не мой размер.
– Мам, ты же говорила, что обновишь гардероб, когда похудеешь. Это может стать твоей целью! Представь, как ты будешь в нём выглядеть!
Её слова заставили меня задуматься. Платье было явно на три размера меньше, но я уже представляла, как оно будет сидеть, когда я достигну своей цели. Почему бы и нет? Я уже начала меняться, сделала первый шаг. Почему не позволить себе мечтать?
– Хорошо, – сказала я, снимая платье с вешалки. – Возьмём.
Алия радостно закивала, а я почувствовала что-то новое – смесь уверенности и решимости. Это платье станет не просто покупкой, а моим символом перемен.
После этого мы продолжили прогулку по магазинам. Алия увлечённо подбирала себе спортивные костюмы, кроссовки и пару платьев для школы. Мы примеряли, смеялись, спорили, какой фасон ей больше идёт. В какой-то момент она посмотрела на меня и сказала:
– Мам, тебе нужно почаще ходить по магазинам. Это так весело!
Я улыбнулась, но внутри задумалась. Когда последний раз я выбирала вещи для себя? Кажется, это было так давно, что я даже не помню. А ведь Алия права – в этом есть что-то особенное, даже приятное.
Когда покупки были сделаны, мы зашли в кафе, чтобы перекусить. Алия заказала свой любимый молочный коктейль, а я – кофе. Мы сидели за столиком у окна, обсуждая покупки, когда она вдруг спросила:
– Мам, а ты правда купила платье для себя? Это ведь первый раз за столько лет!
Я кивнула, глядя на неё.
– Да, Али. И я рада, что сделала это.
На обратном пути Алия снова заговорила:
– Мам, а ты серьёзно подумаешь о вождении? Это ведь удобно. Ты сможешь сама ездить, не зависеть от такси или папы. Это свобода!
Я улыбнулась, глядя на неё. Её энергия и вера в меня вдохновляли.
– Может быть, – ответила я, глядя на дорогу за окном. – Когда-нибудь.
Но внутри я уже знала, что это "когда-нибудь" может наступить скорее, чем я думала. Ведь Алия права: я могу больше, чем себе позволяю. И этот день стал ещё одним шагом к тому, чтобы это понять.
Адам
Я всегда думал, что знаю Марьям. Знал её привычки, её распорядок, её характер. Двадцать лет брака не оставляют места неожиданностям. Но за последний месяц что-то начало меняться, и я никак не мог понять, что именно. Сначала это были мелочи – как она стала реже засиживаться на кухне, как дети начали больше ей помогать. Потом заметил, что она меньше говорит с укором или усталостью. Но сегодня я вдруг увидел её совсем с другой стороны.
День начался как обычно. Я проснулся под звуки будильника, почувствовал аромат кофе, доносившийся из кухни, и медленно поднялся. Марьям уже была на ногах – я услышал, как она разговаривает с детьми. Я спустился вниз, позавтракал и вернулся наверх, чтобы переодеться для работы. Она, как всегда, занималась уборкой.
Когда я вошёл в спальню, Марьям стояла на коленях, оттирая пол возле кровати. Её домашнее платье чуть приподнялось, обнажая щиколотки и часть икр. Я хотел было пройти мимо, но вдруг взгляд задержался на её ногах. Стройные, подтянутые, с чётко очерченными линиями мышц – они выглядели совсем иначе, чем месяц назад.
Я остановился у двери, выбитый из колеи. Она была сосредоточена на своем, и даже не заметила, как я смотрю на неё.
– Ты что-то хотел? – наконец спросила она, не поднимая глаз.
Её голос вернул меня к реальности. Я слегка замешкался, чувствуя, как моё лицо стало горячим.
– Нет, просто… ты занята, – ответил я, отводя взгляд.
Я вернулся к шкафу, делая вид, что ищу рубашку, но в голове у меня творился хаос. Когда она успела так измениться? Всего месяц в спортзале, а результат был заметен. Это сбивало с толку. Я привык видеть её уставшей, загруженной работой по дому, погружённой в заботы о семье. А теперь она стала выглядеть так, как будто жизнь снова вернулась к ней.
Я невольно вспомнил те времена, когда мы только поженились. Марьям тогда была полной энергии, весёлой, с задором, который не мог не привлекать. Но годы и быт сделали своё дело. Или, может, не только быт. Может, и я тоже. Я вздохнул, отгоняя мысли, которые мне совсем не нравились.
Когда я обернулся, Марьям поднялась с пола и поправила волосы. Они были собраны в высокий хвост, несколько прядей выбились, обрамляя её лицо. Она посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, будто что-то поняла, но решила не говорить.
– Я закончу через минуту, – сказала она, складывая тряпку. Её движения были уверенными, быстрыми. И я вдруг почувствовал, как что-то внутри сжалось. Это было неожиданно.
Я уже давно не думал о Марьям так. Не замечал её так. Но сейчас, глядя на неё, я почувствовал нечто, что заставило меня забыть обо всём на свете. Её уверенность, её спокойствие – всё это стало для меня чем-то новым. Она изменилась, и это притягивало.
– Ты… хорошо выглядишь, – неожиданно вырвалось у меня.
Она удивлённо посмотрела на меня:
– Спасибо, – ответила она коротко, словно это было обычное дело. Но в её глазах мелькнула искра.
Я сел на кровать, делая вид, что завязываю шнурки. Но на самом деле мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Я смотрел, как она убирает вещи, как легко движется по комнате, и не мог понять, почему это трогает меня так сильно.
Ведь я думал, что знаю её. Что всё уже понятно, изучено. Но сейчас я чувствовал, что передо мной совершенно другая женщина – сильная, уверенная, готовая двигаться вперёд. И я не мог оторвать от неё взгляд.
Когда она закончила, то подошла к двери и остановилась:
– Я пойду на кухню. Если что-то нужно – скажи.
– Нет, всё в порядке.
Я смотрел на её удаляющуюся фигуру и чувствовал, как внутри что-то меняется. Марьям всегда была рядом, всегда была надёжной, как стена. Но сейчас передо мной словно появлялся совершенно другой человек. Уверенный, сильный, тот, кого я видел впервые за долгие годы.
Я не мог этого игнорировать. И, как ни странно, это чувство меня одновременно пугало и притягивало.
Я всегда считал себя человеком, который держит всё под контролем. В своей жизни, в своей семье. Всё было ясно, как по расписанию: утро – кофе, работа, вечер – ужин, телевизор, сон. Но в последнее время Марьям начала нарушать эту устоявшуюся гармонию. И сегодня вечером всё окончательно перевернулось.
После ужина я поднялся наверх в нашу спальню. Включил телевизор, перебирая каналы без особого интереса. Дети уже разошлись по своим комнатам, а Марьям закрылась в ванной. Я слышал, как льётся вода, но не придавал этому значения. Пока она не вышла.
Она стояла в дверях ванной, обёрнутая в одно полотенце. Волосы влажными прядями спадали на плечи, кожа слегка розовела от горячей воды. Я замер, держа пульт в руках. Внутри всё перевернулось. Это была та же Марьям, но в то же время совершенно другая. Когда я в последний раз видел её такой? Я не мог вспомнить.
Она прошла к шкафу, будто не замечая моего взгляда. Полотенце едва доходило до колен, обнажая стройные, подтянутые ноги. Я вспомнил, как утром заметил её фигуру. Тогда я удивился, но сейчас… Сейчас я не мог отвести глаз. Казалось, всё остальное перестало существовать.
– Адам, – её голос прозвучал неожиданно, вырывая меня из ступора. – Ты меня слышишь?
– Что? – вырвалось у меня. Я моргнул, пытаясь сосредоточиться.
Она повернулась ко мне, поправляя полотенце, которое чуть сползло с груди.
– Я говорю, мне нужна машина, – повторила она.
– Машина? – я уставился на неё, не понимая, о чём она говорит. Мой взгляд снова скользнул вниз, и я едва удержался, чтобы не отвести глаза. – Зачем тебе машина?
Она посмотрела на меня так, будто объясняет очевидное.
– Чтобы водить. Я хочу научиться. Ты же знаешь, такси – это не всегда удобно, а ты не всегда можешь меня отвезти.
Я пытался сосредоточиться на её словах, но это было почти невозможно. Она говорила с таким спокойствием, с такой уверенностью, будто мы обсуждаем что-то обыденное. А для меня это было как буря.
Я сел на край кровати, пытаясь прийти в себя. Пульт оказался где-то рядом, но я уже забыл о нём. Я смотрел на Марьям, на её силуэт, на её лицо. Она выглядела иначе. Её глаза светились уверенностью, которой я не замечал раньше.
– Ты серьёзно? Машина? Вождение? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Она кивнула, глядя на меня так, будто мой вопрос был странным.
– Да. Почему нет? Алия права, это удобно. Я смогу сама ездить в спортзал, к маме, по делам.
Моё сердце забилось быстрее. Я не знал, что меня больше поразило – то, как уверенно она говорила, или то, как выглядела. Она больше не напоминала ту женщину, которую я привык видеть загруженной бытом. Она была другой. Настолько другой, что я почувствовал себя потерянным.
– Ты думаешь, это легко? – наконец произнёс я, хотя мысли в голове были путающимися. – Вождение – это не просто. Это ответственность. Это…
– Адам, – она перебила меня, шагнув ближе. Я почувствовал её запах – смесь мыла и чего-то свежего, что было только её. – Я не прошу у тебя разрешения. Я просто говорю, что решила. И хочу, чтобы ты помог мне.
Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Её взгляд, её уверенность – всё это было для меня новым. Когда она последний раз говорила так? Когда она последний раз просила что-то для себя? Я не мог вспомнить.
Она подошла к зеркалу, расправила полотенце, поправляя его на груди, и я снова заметил, как изменилась её фигура. Эта Марьям была другой. И я не знал, что с этим делать.
– Подожди, – сказал я, прежде чем она успела уйти. Она остановилась, глядя на меня с лёгкой улыбкой. – Ты правда этого хочешь?
– Да, Адам. Я хочу научиться водить. И хочу машину. Для себя, – её голос был ровным, но в нём звучала такая твёрдость, что я почувствовал себя застигнутым врасплох.
Я смотрел на неё, на эту новую Марьям, и чувствовал, как что-то внутри меня меняется. Это была не просто просьба. Это было заявление. Она больше не собиралась быть той, кем я привык её видеть. И, как ни странно, это притягивало.
– Хорошо, – наконец произнёс я, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются. – Если ты так хочешь… мы подумаем.
– Спасибо, – сказала она, и в её глазах блеснуло что-то тёплое. Она развернулась и ушла в ванную, оставив дверь приоткрытой.
Я остался сидеть на кровати, пытаясь переварить всё, что только что произошло. Марьям меняется. Она уже изменилась. И я понял, что больше не могу это игнорировать.