– … и это не та женщина, которая будет ползать у тебя в ногах и умолять не бросать её. Эх, сынок…
Роман почти не слушал мать, сосредоточенно глядя на дорогу. Он вызвал её на всякий случай, когда понял, что Мария уже исключила его из своей жизни. Не отвечает на звонки и эсэмэски, ничего не передаёт даже через адвоката. Как будто и не было Романа в её жизни. И он понял, осознал, что ВСЁ! На самом деле – всё! Вот и позвал мать, а вдруг сумеет убедить Машу. Но, похоже, зря. Матери этот трюк тоже не удался.
Казалось бы, вот она свобода! Разведён! Живи, как хочешь. А ему нах не нужна такая свобода, где нет Маши! Нет её тёплой улыбки, ласковых пальцев, которыми она ерошила его волосы, успокаивая и лаская, если приходил на взводе. Нах такая свобода, если Машки нет в постели?! Тёплой мягкой податливой отзывчивой… родной. У-уу! У Романа аж причиндалы заломило от внезапного желания почуять под собой именно Машу.
А как плохо было без Маши в бытовом плане, это вообще не описать. Роман пока жил в комнате над мастерскими и, честно говоря, здорово напрягался бытовыми неудобствами. Нет, душ и туалет были, но вот кухня и готовка, стирка и глажка… Если бы не Светлана – его помощница, то сам он не справился бы точно. Только сейчас он начал понимать что, вообще говоря, делала для него Маша. У него в гардеробе висели пять тремпелей с готовым набором одежды на каждый рабочий день и отдельно на выходные дни. Он понятия не имел ИСКАТЬ одежду. Протянул руку – снял с вешалки – надел. Пришёл – разделся – бросил, где стоял. Маша унесёт в стирку или чистку, если надо.
А сейчас… сейчас караул! Гладить так тщательно Света не умела или не хотела. Готовить – только на скорую руку и самое простое. Но и требовать от девушки особого подхода Роман не имел права. Кто она ему? Платить за эти услуги? Он попробовал, но Света обиделась и даже расплакалась. А нанимать домработницу у Романа пока не было средств.
– Ладно, мам, я понял тебя. Спасибо, что приехала. Пока. Позвоню, – пообещал Роман, высадив родительницу у автовокзала.
Его ждал адвокат. Мария предложила заключить досудебное соглашение. Роману останется его четырёхкомнатная квартира в новостройке, которая ещё не сдана, а взамен Роман отказывается от своей доли в их загородном доме, который они построили в браке.
Роман понимал, что это соглашение – огромная уступка со стороны бывшей жены. Понимал и почему Мария пошла на это. Она никогда не любила разборки и лучше откажется от чего-либо, чем будет доказывать своё право. Он понимал, но сделать такой же широкий жесть и поделить всё же квартиру, которую он купил в браке на общесемейные деньги, Роман не мог.
Он уже до копейки расписал куда направит деньги, полученные от продажи той квартиры. Ясно, что жить он в ней не собирался. А вот возместить средства, которые вывел из дела бывший тесть, будет как раз то, что нужно. Да прикупить квартирку для себя, правда, гораздо скромнее этой четырёхкомнатной.
Про себя Роман даже надсмехался над собой: какой-то совершено левой бабе легко купил дорогущую элитную квартиру, пока жил с Машей, а теперь себе едва наскребёт на обычную двушку.
Роман припарковался у адвокатской конторы Томилина. Переговоры по соглашению проходили на их территории.
– Итак, Роман Александрович, проект соглашения готов, вы с ним ознакомились. Есть возражения? – Поливанов расслабленно откинулся на спинку стула.
Роман уже видеть не мог эту самодовольную рожу, но настырно ходил на все встречи вместе со своим адвокатом. Очень надеялся увидеть на них Машу, но она не пришла ни разу, поручив все переговоры Поливанову.
– Нет, возражений нет, но я хотел бы перед подписанием встретиться с женой.
– Бывшей женой, – уточнил Поливанов и осек его желание: – Мария Николаевна категорически против ваших встреч. Её право, – припечатал он. – Любая другая на её месте ободрала бы тебя до нитки, – тихо, чтобы слышал только Роман, произнёс он. – А она тебя ещё жалеет. Святая женщина.
Роман сжал побелевшие кулаки. Ходуном заходили желваки на скулах, но ответить достойно этому адвокатишке не получилось. Не нашлось слов, он вынужден был промолчать и проглотить справедливый упрёк. Да, что его тыкать Машкиным благородством?! Он и сам знал, что она не опустится до уровня Катерины. Просто обидно, бля-ь, что его любимая жена уже стала посторонней женщиной. Бывшей!
– Так подписываем, Роман Александрович? И поскольку вы сами здесь, то нужна ваша личная подпись.
– Да, – хрипло отозвался Роман. – Какой смысл тянуть.
– Ну, слава богу, наконец-то вы поняли! – оживился Поливанов. – За Марию Николаевну распишусь я, у меня доверенность. – и Поливанов поставил размашистую подпись под последним документом, который хоть как-то связывал Романа и Машу.
Всё! Роман проводил неприязненным взглядом адвоката, торопливо покидающего офис, и чуть не сплюнул под ноги. Пиз-ц!
Медленно добравшись до своего внедорожника, Роман сел за руль, но не тронулся сразу. Прикрыл глаза, вникая в своё новое положение. Разведён, свободен, бизнес сохранён. Тесть всё же не уступил и вытребовал свои деньги. Значит, придётся продать новую квартиру, эту машину и ужаться. Больше ему ничего не остаётся. И это не Маша ему, это он Маше должен поклониться в ноги, за то, что не оставила его без штанов.
Тяжело вздохнув, Роман направился к своей мастерской. Теперь это у него не только место работы, но и место жизни.
– Роман Александрович! Рома! – Светлана спешила ему навстречу. – Там клиент недоволен чисткой салона, требует хозяина.
– Света, ты у меня кто?
– М-менеджер по работе с клиентами, – проблеяла помощница.
– Так что ты делаешь здесь, Света, если недовольный клиент у тебя там?! – рыкнул Роман. – За что я плачу деньги?!
– Я… я просто хотела, как лучше…на всякий случай…
– Иди работай, Света, отрабатывай свою зарплату. Не справляешься или не нравится – вперёд! Свято место пусто не бывает.
– Зачем ты так, Рома, я же …, – девушка развернулась и, глотая слёзы, выбежала из кабинета. Где-то там послышался её уверенный голос.
– Вот так-то лучше, – удовлетворённо хмыкнул Роман.
Прекрасно он понимал эту Светлану. Видел все её попытки сойтись с ним. Когда он был женат, Светлана могла только кидать на него многообещающие взгляды, но, когда Роман развёлся, она практически в открытую начала предлагать себя.
– Может быть потом… позже, – решил Роман.
Сейчас его никакие интрижки не прельщали. Ещё глубока была рана. Ещё саднила собственная вина. Ещё теплилась надежда. Ещё он помнил Машу…
***
Поливанов уже почти вошёл в свой кабинет, но был остановлен знакомым окриком:
– Тим, как там дела у моей одноклассницы? Проблем нет?
– Всё нормально, Жень. Развод оформили, раздел сегодня завершили.
– Маша в плюсе?
– Ну…. Так себе ситуация. Я не очень доволен. Твоя протеже слишком мягкосердечная в чём-то, но как упрётся – танком не сдвинешь. Заладила: прекратить раздел, предложить соглашение – и всё! Пошли на соглашение, хотя она могла и дом себе оставить и полквартиры забрать.
– Узнаю Машуню, – разулыбался Томилин. – Ладно, хозяин – барин. Не хочет его без штанов оставлять – её дело. Главное, сама не в проигрыше. Ты, это, Машу мне не обижай. Я за неё голову оторву! Она мне до одиннадцатого класса математику списывать давала.
Шутка шуткой, но предостерегающий тон в словах Томилина прослеживался чётко, и Поливанов намёк понял. Томилин хорошо знал о многочисленных девицах в жизни друга и предупреждал на счёт Маши. Но Поливанов и сам видел, что Мария не из той оперы. В тоже время он удивился, что циничный до предела Томилин так вписался в защиту посторонней женщины.
Он всё же дошёл до кабинета. Где его встретила Леночка.
– Тимур Русланович, вам Марина Викторовна звонила. Напоминала про субботу.
– Спасибо, Лена! Вот чёрт, – ругнулся Тимур. – Совсем забыл про этот юбилей. Надеюсь, Маша не передумала. – быстро набирая свою подопечную, Тимур невольно улыбался, представляя реакцию девушки.
– Да? – послышалось в трубке.
– Маш, надеюсь, ты не забыла про юбилей моих родителей?
– И тебе здравствуй, Тимур, – мягко рассмеялась Мария. – Не забыла, когда ты заедешь за мной?
– Завтра, часов в десять утра. Нам ехать около двух часов.
– Хорошо, возьму воды с собой. А ты про подарок не забыл?
– Почти забыл, спасибо, что напомнила. Подарок ещё у мастера. Надо сегодня забрать. Ну, пока?
– Пока, Тимур, – опять рассмеялась Маша и отключилась.
А у Поливанова, этого избалованного женским вниманием самца, вдруг откликнулся какой-то домашний нерв. Захотелось, чтобы этот мягкий смех, тихий голос и улыбка принадлежали только ему и только его встречали дома после работы.
– Мда…, кажется созрел, – оценил своё желание Тимур.
За Машей в посёлок он заехал почти в одиннадцать. Пробки – вечный бич крупных городов. Хотя и не показывал вида, но Тимур волновался. До Маши он никаких девушек в родительский дом для знакомства не приводил. Ему хотелось, чтобы она понравилась родным. Ведь там будут не только мать и отец, но практически все родственники.
В дороге он нет-нет да посматривал на Машу, а та о чём-то усиленно думала и, кажется, сомневалась, говорить ли ему.
– Ну, давай, делись, – не выдержал Тимур. – Рассказывай, что тебя беспокоит.
– Понимаешь, – неуверенно начала Маша. – Я получила странное видео, не знаю, как на него реагировать и вообще смысл этого послания.
– Покажи! – встревожился Тимур.
– Смотри…
Мария открыла нужный файл и подержала смартфон, чтобы Тимур хорошо рассмотрел этот секундный ролик.
– Действительно… непонятно…, – озадачился адвокат. – Но ощущение, что тебя предостерегают от чего-то.
– Мне тоже так показалось, – кивнула Маша.
В ролике не было ничего особенного. Тимур и Мария беседовали за столиком в кафе. Это была деловая встреча, и Тимур прекрасно её помнил. Но, кто сделал этот снимок?
– Включи ещё раз. – попросил он Машу.
Теперь Тимур обратил внимание на ракурс, с которого была снята их встреча. Он был сделан от двери, а Тимур и Маша сидели у окна. И мужчина вспомнил! Ещё при входе ему показалось знакомым лицо одной девицы, но тогда он не обратил внимания. А сейчас понял, что снять этот короткий ролик могла только она. Девицу эту он частенько видел в компании своей бывшей невесты и, как ни странно, своей секретарши Леночки. «Разберёмся!» – решил он.
Тимур никогда не ставил секретарям жёстких рамок вне службы. Лишь бы языком не трепали. Но ему была пока непонятна та почти неуловимая связь между роликом, девицей и секретарём Леночкой. А не понимать Тимур не любил.
– Маш, я подумаю по этому поводу и обязательно тебе расскажу. Скинь мне этот ролик.
– Да, пожалуйста, – Маша немедленно поделилась по ватсапу.
– И, Маш, я тебя прошу, – напомнил Тимур. – Мы с тобой – пара. Не уклоняйся от меня.
– А ты не перебарщивай, – сразу предупредила Мария.
Оставшиеся полчаса дороги, они усиленно создавали легенду своего знакомства. Договорились особо не мудрить, они всё равно знакомы уже больше двух месяцев, вполне достаточно для помолвки и для знакомства с родителями.
– Тимур, наконец-то!
Им навстречу от крыльца большого красивого дома бодро шагал седой мужчина. Маша сразу поняла, что это Поливанов-старший. Тимур, как две капли воды походил на него.
– Отец, познакомься, это Маша – моя невеста.
– Просто Маша? – улыбнулся мужчина, беря Марию за руку.
– Мария Николаевна Беликова, бухгалтер РОНО, – учтиво представилась Маша.
– Роберт Максимович Поливанов – полковник МВД в отставке.
– Сын пошёл по вашим стопам, – улыбнулась Маша, – тоже юрист.
– Не совсем, – с шутливой досадой признался полковник. – Сын – адвокат, а я всю жизнь отпахал в розыске.
– Понятно, я тоже отца разочаровала. Так и не смогла войти в семейный бизнес.
Перебрасываясь шутливыми фразами, они вошли в дом и весь смех застыл у Маши на губах. В холле их встретили мать Тимура – властная моложавая женщина и высокая блондинка, которую Мария уже встречала в офисе адвоката.
– Добрый день, милочка, – поджав губы, произнесла холодно женщина. – Меня зовут Марина Викторовна. Я мать Тимура, а вы к нам в каком качестве?
– Мама, – предупредительно осадил родительницу Тимур. – Мария Беликова – моя невеста.
– Неве… Кто?! – неприятно удивилась женщина и обернулась на блондинку.
Та тоже шокировано уставилась на Тимура, казалось, не понимая, что сейчас услышала.
– Прошу, проходите в гостиную, все уже собрались – разрядил обстановку полковник и неожиданно незаметно подмигнул Маше.
Маша в ответ тоже слегка улыбнулась и пожала плечами, мол, ничего страшного.
– Маш, ты не обращай внимания, на матушку иногда находит, – прошептал Тимур ей на ухо.
– Всё нормально, – Маша незаметно пожала его руку. – Я выдержу. Если бы я на самом деле претендовала на тебя, то, пожалуй, расстроилась от такого приёма. А так – даже смешно, – Маша лукаво подмигнула Тимуру и сразу постаралась принять пристойный вид, потому что перехватила пронзительный взгляд Марины Викторовны.
Она не приняла близко к сердцу недовольство матери Тимура. Мало ли какие планы были у женщины. Вон и «невеста», подобранная мамой, поникла и не отсвечивает, потому что «жених» привёл в дом и представил невестой совсем другую. Но Маша не могла отказаться от этой игры. Тимур просил об этом очень серьёзно. Значит, эта, навязанная дама, ему совсем не нужна. А Маша и сама не любила, когда насильно заставляют выбирать. Это уже не выбор. Это – диктатура.
Она даже посочувствовала сейчас адвокату. Спорить с родителями очень трудно, тем более, если не хочешь рассориться с ними окончательно. У неё самой с матерью проблем не меньше. И это она ещё не вернулась домой. А всего лишь по телефону воспитывает. Что будет, когда вернётся, Маша даже думать боялась.
Мать сразу, как узнала про развод, грубо отругала Машу и ультимативно велела вернуться к мужу.
– Или ты вернёшься к Роману, или ты мне не дочь! – так и заявила, Машиных возражений про измену даже не слушала.
– Нет, нет! – отмахнулась Маша от своих мыслей.
– Что такое, Маш? – наклонился к ней Тимур.
– Представила своё возможное будущее, стало страшно – честно призналась Мария. – Слушай, а ты бы присмотрелся к этой Виолетте, она с тебя глаз не сводит.
– Я знаю, – помрачнел Тимур. – Виолетта – моя бывшая любовница. Мы расстались полгода назад, но матушка всё не успокоится и пытается свести нас снова.
– Сложно тебе, – посочувствовала Маша.
– Спасибо за понимание, – Тимур нежно, якобы незаметно, поцеловал Машу в висок, но кому надо заметили и выразили своё «фи».
А Маша даже не стала противиться. Во-первых, они с Тимуром договорились. Во-вторых, «ачётакова!» Они жених и невеста и им положено целоваться. Кому не нравится – пусть не смотрит.