– Летта, девочка, ты слишком отстранилась от Тимура. Мы договорились, что ты будешь постоянно находиться рядом с ним. Снимки должны попасть в сеть уже сегодня.
– Но вы же видите, Марина Викторовна, он не отходит от этой бухгалтерши! Ужас просто! Не ожидала от него такого падения вкуса!
– А я тебе ещё во время этого процесса сказала: прими меры! Сама же видела, что Тимур обратил на неё внимание. Сразу надо было пресекать.
– Да как пресекать?! Если он не хочет со мной разговаривать, звонки сбрасывает, эсэмэс не читает! Как?!
– Ладно, не будем об упущенных возможностях. Сегодня будет всё, как мы договорились. Не подведи меня, девочка, иначе мне придётся найти сыну другую невесту.
Тимур стоял за приоткрытой дверью кухни и ошарашенно слушал этот занимательный разговор. Что мать у него та ещё командирша, он, конечно, знал, но, чтобы настолько… И ведь прекрасно понимает, что с Виолеттой давно всё закончено, нет – опять строит какие-то козни: «…будет, как мы договорились». О чём договорились?! Что будет?! Ну, мать! Совсем берега попутала.
Не заходя в кухню, Тимур вернулся к гостям, но теперь был настороже и не отходил от Маши. Чего ожидать он не знал, морально был готов к любой провокации. И всё же…
Гостей было человек тридцать. Все перемещались по дому свободно, выходили на веранду и в сад, сновали два официанта, нанятые на этот день. Короче, устал Тимур.
– Маш, я полежу немного, устал что-то. Минут тридцать- сорок, простишь?
– Конечно Тимур, отдохни. Ты в последнее время совсем замотался, свои дела есть, да ещё я с разводом.
– Перестань, Маш, твоя проблема вообще не проблема была. Не переживай.
Тимур дошёл до ближайшей спальни и не раздеваясь завалился на кровать. Он специально сделал вид, что засыпает, но на самом деле чутко прислушивался к происходящему. Слова матери засели занозой, не хотелось верить, что родной человек хочет подставить. И дождался…
Маргарита с удовлетворением проводила взглядом сына и подошла к мужу.
– Роберт, ты видел, что Тим ушёл отдохнуть, а его невеста осталась одна. Девочка здесь никого не знает. Займи её, пожалуйста, разговором, а то нехорошо получается.
– Ты права, но почему я? – удивился полковник.
– Потому что со мной у неё знакомство не заладилось, – оборвала его попытку отмазаться жена.
Роберт Максимович понятливо хмыкнул и направился к Марии, которая в это время вышла на веранду.
– Как вам наш посёлок, Маша? – подошёл к ней Роберт.
– Красиво, хорошо, что бор вокруг. А речка или озеро у вас есть?
– Нет, близко нет, но зато ягоды, грибы – сколько хочешь.
– А у нас есть, – похвасталась Маша. – Речка Каменка, там даже рыбачат постоянно, озеро Дедушкино, а в бору ягод и грибов тоже навалом.
– И где же такое счастливое место?
– Родники, слышали? У нас там дом
– А-а, это на юг от города, километров тридцать!
– Да, там очень красиво…
– Вот вы где! – к ним подошла Марина Викторовна. – Голубушка, вы бы вернулись к Тимуру, а то как-то непонятно с кем вы пришли к нам.
Рубиновые серьги, которые подарил матери Тимур, нервно дёрнулись в ушах, а рубиновый кулон и кольцо сверкнули ответным бликом. Подарок дорогой и статусный, Марина Викторовна старалась весь вечер демонстрировать его буквально каждому гостю.
Отцу в пару к рубиновому набору матери, Тимур подарил запонки и мужскую брошь в петлицу. Когда родители стояли рядом, сразу было понятно по поводу чего праздник.
– Конечно, я пойду к Тимуру, а где он? – смутилась Маша от неприятных намёков.
– Пойдём, я тебя провожу, – Марина Викторовна переходила то на «ты», то на «вы». Зависело это от настроения, и Мария перестала обращать внимание.
Они остановились у закрытой двери недалеко от зала и женщина, оглянувшись на Машу, резко толкнула дверь. Неизвестно, что она хотела там увидеть, но представшая их взглядам картина не могла смутить самого строго цензора.
Тимур стоял у окна с напитком в руках, а Виолетта сидела в кресле, судорожно сжимая в руках носовой платок. Однако ни слёз, ни других признаков расстройства не было видно. Зато видно было злость, раздражение и общее напряжение в комнате.
– Что здесь…, – начала было Марина Викторовна и замолчала.
Похоже, происходило совсем не то, на что она рассчитывала. А Маша широко улыбнулась. Даже ей было понятно, что женщина хотела рассорить сына с новой невестой, но что-то пошло не так.
Тимур, увидев мать, нахмурился и, отставив стакан, сказал:
– Ну, наконец-то! Я уже устал ждать, когда ты придёшь проверять результат. Эх, мама, мама! Не ожидал от тебя. Я думал, ты мне мать, а ты мачеха. Извини, нам с Машей пора.
Подхватив Машу под руку, Тимур почти выволок её на крыльцо и, прихлопнув дверь, остановился.
– Прости, Маш. Иногда не хочется верить, что близкие способны на подлость. И, хотя знаешь, что учудят, но всё равно надеешься, что пронесёт. Не пронесло, – выдохнул он.
– Нестрашно, – Маша успокаивающе погладила его по руке. – У нас же всё несерьёзно. Не переживай. Мать хочет найти тебе достойную девушку… Моя вот тоже … считает мужа-изменника дороже дочери. У них, наверное, со временем какие-то шарики поворачиваются в голове, и они благо начинают видеть в какой-то ретроспективе. Как бы они сделали сейчас… Забывают только, что они не мы, а мы не они… И что им хорошо, нам может быть совсем плохо… Ладно, не будем о грустном. Поехали по домам.
– Поехали, – согласился Тимур.
– Маш, ты удивительная женщина, я такой ещё не встречал, – сознался адвокат уже в машине и дальше они почти всю дорогу молчали, думая каждый о своём. Тимур о предстоящих разборках с матерью. Он не собирался спускать ей такую встряску: подговорила Виолетту накинуться на него с поцелуями в полураздетом виде, чтобы показать эту картинку Марии. Детский сад!
Маша думала … о Тимуре. Сегодня она увидела в нём не только адвоката, но просто мужчину, сына, человека. И это человек ей понравился. Даже на подлость матери он не стал устраивать истерику, а отложил разговор до удобного времени. Да и вообще, трудно было не заметить, какие взгляды на адвоката бросали некоторые гостьи. Особенно Виолетта. Может, уже пора ответить на его знаки внимания? – подначила себя Маша. «Ачётакова!», вспомнила она нужное слово и прыснула. Тимур повернулся к ней и удивлённо вскинул бровь.
– Так, просто настроение поднялось, – отмахнулась Маша.
– Я рад, – тоже улыбнулся Тимур.
Дальше они ехали переглядываясь, перебрасываясь шутками и постоянно улыбаясь друг другу. Кажется, оба приняли решение попробовать…
***
Пошёл второй месяц, как Роман и Мария получили на руки все документы и решения по разводу. Они стали свободными. За это время Роман сумел выплатить бывшему тестю оценённую экспертами сумму в досудебном порядке. Ну, не делить же в буквальном смысле мастерские, оборудование, станки, магазин запчастей и всё остальное, чем успела прирасти его небольшая мастерская за годы брака, благодаря помощи тестя.
Чтобы выплатить положенную сумму, Роману пришлось взять кредит, но он не жалел об этом. Сохранить уровень мастерской было важнее.
Управляющий, которого привёл тесть, уволился. Ушли ещё пара мастеров. С Романом они расстались пренебрежительно. Как потом узнал Рома, они встали на сторону Маши и не захотели больше с ним работать. Пришлось срочно искать новых работников, но с управляющим дело не ладилось. Серьёзного, ответственного и честного ещё поискать днём с огнём надо, а пафосных пиз*болов хоть ж*пой ешь.
Роман злился. Стал нервным, дёрганым. Опустился до того, что не брился по нескольку дней. Костюмы и наглаженные рубашки сменил на джинсы и куртки. В общем, потерял лоск мальчик, как выразилась бывшая соседка, встретив его случайно в магазине. От неё Роман узнал, что Мария в квартире не живёт. Заезжает временами проверить и всё. Обосновалась загородом, вроде бы, до осени. Роман совсем поник.
– Тёть Лиз, а Маша ничего про нас не говорила? – с надеждой попытал он пенсионерку.
– Нет, Ром, даже не вспоминала тебя. Да и не одна она была, с мужчиной. Высокий такой, тебя выше, крепкий чернявый красивый, – с выражением описала соседка, и Роман понял, что Маша была с адвокатом.
– Спасибо, тёть Лиз, пойду я, дела.
– Иди, иди… Сам-то, как? – уже вдогонку крикнула старушка.
– Нормально, тёть Лиз, держусь.
– Ну, бог в помощь, – старушка мелкой рысью заспешила на остановку, а Роман – в мастерскую.
Он по-прежнему жил в надстройке, но уже выставил на продажу свою квартиру. Дом сдали, и за готовую квартиру можно было получить больше, чем за недостроенную. Тем более в приличном районе, тем более в элитном варианте. Роман надеялся отбить кредит и прикупить себе нормальное жильё. А то несолидно даже.
С Машей лично он больше не встречался, но после рассказа соседки следил за ней, ожидая частенько у выхода с работы. Теперь он точно знал, что Маша начала встречаться с адвокатом.
Если во время процесса между ними сохранялись деловые отношения, то теперь, Роман это ясно видел, адвокат начал настойчивую осаду. Встречался юрист с Машей часто, всегда приезжал с цветами, улыбкой и презентами. И Маша его встречала улыбкой и хорошим настроением.
Роман следовал за ними на машине и испытывал почти физическую боль, наблюдая, как посторонний мужик обнимает Машу за талию, держит за руку, что-то говорит, склоняясь к её уху. Роман с каким-то мазохизмом наблюдал за парой издали, занимал столик в том же кафе, брал билет на тот же фильм, пока однажды не увидел их поцелуй.
Маша в тот раз оставалась в городской квартире. Мужчина нежно-бережно и в то же время властно притянул к себе Марию, и они замерли у подъезда в долгом чувственном поцелуе. Химию между ними почувствовал даже Роман в машине, и его пробила горячая дрожь.
– Чёрт! Чёрт! – ударил он по рулю. – На х*я мне это?!
И хотя адвокат не поднялся с Машей в квартиру, а уехал, Роман понял, что обратной дороги нет. Машу он потерял. Вцепившись побелевшими пальцами в руль, Роман бился в молчаливой истерике, проклиная про себя свои позорные ошибки. Не исправить!
Он ещё долго сидел в тот вечер под окнами своей бывшей квартиры и уехал далеко за полночь. Зато с того дня как отрезало! Следить и наблюдать за бывшей женой он перестал совершенно. Роман занялся делами бизнеса. Восстанавливал порушенное, латал прорехи, искал новое. Наконец-то удалось нанять толкового инженера-механика, который одновременно стал управляющим.
Роман упёрся в работу так, что его работники взвыли от новых требований. Но зато и сразу почувствовали рост зарплат, поэтому смирились. К осени Роман почти восстановил прежний уровень и даже превысил его. А, главное, эти новые доходы теперь не надо было делить ни с какой семьёй. Роман даже почувствовал удовлетворение.
Однако он не заметил, что за это короткое время изменился и сам. Стал более жёстким циничным властным. Мягкость ушла не только из характера, но и из черт лица. Скулы обострились, губы поджались, взгляд постоянно выражал холодное презрение. От этих изменений особенно пострадала Светлана, с которой он временами занимался сексом.
– Света! Рубашка где?
– Я повесила, Ром.
– Это глаженная рубашка? – саркастично бросил Роман, тряхнув ею перед лицом женщины.
Та отпрянула и обиделась.
– Ну, знаешь, я тебе не домработница!
– Раз спишь со мной, то, будь добра, выполняй домашние функции, – грубо прикрикнул Роман.
– Ром, ты вообще уже?! Я тебе не жена, не хозяйка здесь. Найми человека и будет тебе счастье, а с меня хватит!
Светлана бросила на стул фартук, который надела, готовя завтрак, и гордо направилась к выходу. Благо до работы было недалеко, только спуститься на первый этаж.
Роман равнодушно проводил девушку взглядом.
– Надо увольнять. Работы ждать от неё нечего, только нервы делать будет…