Машина Тимура въехала в ограду и остановилась на парковочной площадке, а Маша заметалась по кухне, не зная что предложить позднему гостю. Наконец, решила, что мясного салата и чая будет достаточно для двенадцати часов ночи. «Ну, не борщ же с котлетами предлагать», – усмехнулась она про себя.
В окно Маша увидела, как обычно быстрый Тимур, медленно и тяжело ступает по дорожке в сторону дома.
– Устал, – вслух посочувствовала Маша и машинально, даже не думая, заторопилась к двери, чтобы встретить желанного мужчину.
Да, желанного, поняла она недавно, и это понимание не хотело покидать её голову. Едва Тимур вошёл, она обняла его и уткнулась носом в плечо.
– Я соскучилась, – призналась Маша.
– Подожди, дай разденусь, – мягко отстранился Тимур. Но затем, вопреки словам, крепко обнял Машу и покачал в руках. – Машка… какая же ты… родная… Моя.
– Твоя, – согласилась Маша, – счастливо улыбаясь. – Тим, ты поужинаешь, или только чай? – спросила на всякий случай.
– Поужинаю, и если есть что, то плотно. Целый день не ел, быка могу навернуть, – пошутил Тимур.
Маша опять метнулась в кухню. Но теперь мыслей о том, принято или нет подавать ночью котлеты, у неё не было. Она разогрела и борщ, и котлеты, и пюрешку.
Тимур, хотя и не был ни разу у неё в доме, сориентировался быстро. Снял костюм, остался в рубахе, умылся и вошёл в кухню немного посвежевшим, шлёпая босыми ногами по полу.
Маша выставила на стол дымящуюся тарелку борща, к нему горку пирожков с картошкой (она частенько покупала в соседней пекарне тесто), котлеты, толчёнку и салат – типичный домашний ужин без всякого ресторанного лоска. Но, судя по реакции Тимура, ему это жутко понравилось.
– Маша, если ты меня будешь так встречать с работы, клянусь, я стану приезжать вовремя каждый день!
– Звучит, как угроза, – рассмеялась Маша. – Страшное дело. Мне придётся бросить работу, чтобы готовить тебе ужины.
– Бросай, – беспечно отозвался Тимур. – Прокормлю.
– Ну, уж нет, господин адвокат, – погрозила Маша пальцем. – В домашнюю клушу вы меня не превратите.
– Да я и не пытаюсь, – поднял руки защитном жесте Тимур, – просто мне с тобой хорошо. Я сейчас понял, что хочу видеть тебя каждый день дома, а не на свиданиях.
– Что, свиданий больше не будет? – деланно испугалась Маша и всплеснула руками.
– Машка… какая же ты … моя, – откликнулся на это Тимур. – Будут тебе и свидания, и цветы и подарки! Сколько хочешь – столько и будет.
Встал. Подошёл к Маше, поднял её со стула за руку и притянул к себе.
– Выходи за меня, Маш. Я люблю тебя…
Маша застыла. С одной стороны, она ждала этих слов и понимала, что всё к этому идёт. Несколько месяцев знакомства и свиданий должны были чем-то закончиться: либо расставанием, либо, наоборот, совместным проживанием. На это она по уму и рассчитывала – на совместное проживание. А там видно будет. Но… Тимур предложил брак. Случайно? На эмоциях?
С другой стороны, Маша до сих пор сомневалась в чувствах Тимура. А подслушанный разговор Леночки только усугубил положение. По сравнению с его прошлыми дамами, Маша была серенькой мышкой, и надеяться на любовь красивого и богатого мужчины с её стороны было просто смешно.
Не отвечая на признание Тимура, Маша легко поцеловала его в щёку и шутливо скомандовала:
– Доешь сначала!
Тимур отступил, внимательно на неё посмотрел и молча вернулся за стол. Доел уже без шуток и улыбок и строго взглянул на Машу.
– Маш, тебе есть, что сказать?
– Есть, но, – заколебалась Мария.
– Говори!
– Сегодня в торговом центре я подслушала разговор твоей Леночки с какой-то девицей, – Маша решила рассказать правду.
– И? – поторопил Тимур.
– Я, наверное, поступаю неправильно, потому что Лена хотела сделать тебе сюрприз, но я не могу молчать, потому что ты предложил мне … замужество, – тихо произнесла Мария. – А это нечестно. Лена беременна от тебя. На благотворительном вечере она хотела подарить тебе тест и признаться, – Маша замолчала и искоса взглянула на мужчину.
Как бы она хотела, чтобы он сейчас разметал все её сомнения и убедил, что слова секретарши – блеф или бред. Но Тимур молчал, лишь желваки перекатывались по скулам, выдавая его гнев и раздражение.
– И ты поверила Лене, готова поверить вообще хоть кому, но только не мне, – угрожающе-спокойно произнёс Тимур.
– Я…, – растерялась Маша от такого обвинения. – Они меня не видели! Им не было смысла врать. Они разговаривали между собой, я была в соседней примерочной…, – бессвязно оправдывалась она.
– Маш, я говорил тебе, что у меня с Леной ничего сейчас нет? Да, она была моей любовницей недолго. Даже не любовницей, а женщиной для секса. Но все отношения с ней прекращены давно, задолго до твоего появления в моей жизни. Я не могу изменить прошлое, но в настоящем Лены для меня нет! По работе она меня устраивает более чем, и до сегодняшнего дня никаких проблем с ней не было. Я даже теряюсь, что могло заставить её спороть эту чушь?! Она трясётся за своё место и боится потерять его, а тут такое! Уж не показалось ли тебе, дорогая?
– То есть, – задохнулась Маша от обиды и унижения, – это ты так вежливо обвинил меня во лжи? Зачем мне это надо, по-твоему?!
– Ну, не знаю… обострить наши чувства? – подмигнул Тимур.
– Что ж, тогда мне удалось, – холодно ответила, не поддаваясь на подколку, Маша. – Извини, Тимур, время позднее, а мне завтра на работу. Я постелю тебе в гостиной на диване. Спокойной ночи.
Маша торопливо покинула кухню, торопливо приготовила Тимуру постель и скрылась в своей спальне. В груди бушевала буря. Как он мог такое подумать?! И не просто подумать, а обвинить её, Машу, в оговоре его любимой секретарши! Надо же, доволен её работой более чем! Да, на здоровье!
Хорошо, что не успела ничего ответить и признаться в своих чувствах. Сейчас со стыда сгорела бы. Права мать, оценивая их встречи с Тимуром: «Не по Сеньке шапку примеряешь, дочь. Тимур этот высокого полёта птица. Ты ему не пара. Как бы слёзы не начала лить горше, чем после Романа». Мать вообще была женщиной прямой и грубоватой, как думала, так и говорила. И впервые с момента развода, Маша согласилась с ней. Не по Сеньке шапка… «Ну, вот и сказке конец», – подумала она засыпая.
На удивление, спала Маша крепко и проснулась рано. Но Тимура в доме уже не было. Судя по нетронутой постели, Тимур уехал сразу после их разговора. Ну, что же, Маша знала, что рано или поздно, так или иначе всё закончится. Вот только что делать с благотворительным вечером? Он состоится в субботу, то есть через два дня.
Предпринимать какие-то шаги и спрашивать у Тимура в силе ли их договорённость, Маша не стала. Не на той ноте они расстались. если Тимур всё же захочет пойти с ней, то сам об этом скажет, посчитала Маша. А нет, значит, нет. Тогда и она не пойдёт.
Почти спокойно Маша провела время до обеда субботы. Тимур не звонил и не писал. Ближе к вечеру Мария поняла, что и не позвонит. Поздно. Значит, между ними всё кончено? Или, как минимум, пауза.
А она-то горевала, места себе не находила. Внешне вида не показывала, но вечерами торопилась домой в ожидании звонка. Делать ничего не могла, бесцельно бродила из угла в угол. Всё казалось, что Тимур вот-вот позвонит, а она занята будет и не услышит. Сидела часами, уткнувшись взглядом в телефон. Обманулась. Не позвонил.
– Значит, не судьба, – сделала она вывод.
Но странно, в общем обиды на Тимура не было. Маша, наоборот, была благодарна судьбе и Тимуру за то, что в такой сложный период жизни – развод – он оказался рядом. Именно он – Тимур – стал поддержкой и опорой в трудном расставании с бывшим мужем, смог отвлечь Машу от мрачных мыслей, дал почувствовать себя привлекательной женщиной, подарил надежду на иное будущее. Так что, да, только благодарность.
А вот за то, что представил её продуманной лгуньей, обида была. Хотя тут Маша понимала Тимура: ведь он знает эту Лену давно и только с положительных сторон.
– Ладно, теперь это меня уже не касается. Беременна Лена или нет, от Тимура или от кого другого – тем более не моё дело.
Если бы не те горячие поцелуи, не то неожиданное признание и предложение, она перенесла бы их расставание горазда легче. Но ничего! Всё пройдёт, забудется. Не всё сразу. У Тимура, наверное, сложности с беременной Леной, вот он и не звонил. Получается, расстался с Машей по-английски: ушёл незаметно. Что ж, это тоже опыт.
***
Что это, чёрт возьми, было?! Тимур ехал к Марии с намерением остаться и уже начать нормальные отношения. Скучал по ней сильно. И тут этот разговор! Практически случайный, а перерос неизвестно во что! Вроде ничего особенного не сказано, а оба оказались на грани ссоры. Да, перегнул маленько с обвинением в придуманном разговоре. Маша не из тех, кто раздувает из мухи слона, и если Ленка действительно говорила о беременности, то Маша, скорее всего, так и передала. Но дело в том, что его секретарша не могла быть беременной от него! Не могла! Поэтому Тимур и возмутился, и не поверил. Машу обидел.
Чтобы утром не усугублять ситуацию, предпочёл уехать сразу. А на следующий день решил выяснить у Лены, что за дела творятся за его спиной.
– Лена, зайди ко мне! – вызвал по селектору. – Объясни, дорогая, что за отношения нас связывают и откуда беременность?
– Тимур Робертович, а что случилось? – резко побледневшая секретарша хлопнула ресницами и облизнула пересохшие губы. – Я ничего не знаю…
– Значит, так, Лена, либо ты сейчас признаёшься в том, что успела наговорить Марии, либо ты будешь уволена и подобную непыльную денежную работу больше не найдёшь. Ну?! – грозно свёл он брови.
Лена знала это выражение. Сейчас он выпытает у неё не только эту историю, но любые другие, которые касаются самого адвоката. В любом случае здесь Лене уже не работать. А раз так… И девица ощерилась, как грызун, загнанный в угол.
– Да и чёрт с тобой! – зло выплюнула она в лицо адвокату. – И кроме тебя подходящие штаны найдутся! А то как трахать на столе и зажимать по кабинетам, так Лена подходит, а как жениться – так нужна какая-то мышь вроде этой Маши! Тьфу! Подумаешь, я сказала ей, что беременна. И не ей прямо, мы с подругой разговаривали, а если у твоей Маши длинные уши, то не моя вина. И я, между прочим, не соврала. Беременна! А от тебя или нет – не знаю. Помнишь, у нас был секс, когда ты начал дело этой Беликовой. Ты тогда соскучился, наверное, такой жаркий был…
Лена ещё что-то говорила, но Тимур не слушал. Он вспомнил и его передёрнуло от брезгливости на самого себя. Они с Леной расстались полгода назад и надо было её сразу уволить или перевести в филиал, а не позволять крутить тугой задницей каждый день перед носом. Ведь ясно, что настанет момент, когда задница может понадобиться.
И, да, ему в тот день было плохо, вот и понадобилось скинуть напряжение. А тут Лена, всегда готовая помочь. И как теперь с Машей объясняться?
– Сколько, говоришь, недель беременности?
– Не знаю точно, я не была у врача, – дёрнула плечом Лена.
– Надеялась, само рассосётся, – усмехнулся Тимур. – Одевайся, едем!
– К-куда?
– В клинику!
– Нет! Не надо, я сама потом…
– Надо! И только со мной, чтобы никаких сюрпризов не случилось.
Лена подчинилась. А куда деваться, если Тимур всё это время крепко держал её за руку. В клинике адвокат оплатил врача, анализы и срочность. Не стесняясь зашёл вместе с Леной сначала в кабинет УЗИ, затем к акушеру-гинекологу. Вердикт: беременность 8-9 недель выслушал спокойно.
Зато Лена чем дальше, тем больше волновалась. Но вела себя тише воды, ниже травы. Потому что с таким сроком беременность никак не могла быть от Тимура. И оба это прекрасно поняли.
– Ну и зачем, Лена? – тяжело вздохнул Тимур уже в машине. – Чего ты хотела добиться, рассорив меня с невестой? Чего тебе не хватало, дура?! – не выдержал он под конец.
– Да всего! – огрызнулась секретарша, теперь уже бывшая, точно. – Что ты, что мужик её носитесь с этой Машей, как с писаной торбой. Других женщин как будто рядом нет! Что в ней такого?!
– Завидуешь, – понял Тимур. – Зря. Как помнишь из дела, муж изменял ей больше года…
– Да чёрт с ним! Лишь бы деньги приносил! Подумаешь, потрахал свою первую бабу, из-за этого на развод подавать?! Дура!
– Ясно. В общем так, Лена, заявление пиши, вещички собирай, и чтобы сегодня тебя здесь не было. Это самый мягкий вариант увольнения.
– Не имеешь права, я беременна…
– Не усугубляй, – свёл брови Тимур, – иди!
***
По делам нового клиента пришлось вылететь в Питер, но к субботе Тимур надеялся вернуться и наладить отношения с Марией. Остыв он понял, что перегнул с недоверием к Маше и этим самым обидел её. Маша в эти дни ему не звонила и не писала.
– Да и с чего ей это делать, – вздохнул Тимур.
Всю дорогу в самолёте, возвращаясь в город, он размышлял о своей личной жизни и пока не пришёл ни к какому выводу. Мать достала своими нотациями, Виолетта из Москвы снова прикатила, Лена тут ещё жару добавила. Всё к одному! А как спокойно было раньше! И любовницы менялись, ничего не требуя после разрыва, и Виолетта замуж не рвалась. А как только он начал всерьёз задумываться о браке – началось!
Маша… Женщина ему очень нравилась. Красивая, умная, сдержанная, с характером. Тридцать лет (самому, на минуточку, уже тридцать пять) – всё, как доктор прописал. Но…
Если решиться всерьёз на брак, это значит – потерять свободу. Тимур, конечно, взрослый мужик, пора создавать семью, рожать детей, иначе можно не успеть поставить их на ноги. И Маша для этого подходит более чем. И Тимур хотел видеть Машу каждый день в своём доме. Но…
Потеря свободы. Уже не пойдёшь – не поедешь, куда хочу и когда хочу. Ты связан обязательствами и надо учитывать присутствие другого человека в твоей жизни. У Тимура – это первый брак, и он не хотел ошибиться.
Боялся получить такую же, как собственная мать. За внешним благополучием их собственной семьи скрывались немалые проблемы.
Властная надменная и решительная мать со временем подмяла под себя спокойного и уравновешенного отца. Интересно, что отец, несмотря на сложный характер матери, за всю жизнь ни разу не посмотрел в сторону другой женщины. Правда, в последние годы тяжёлый характер жены начал тяготить и его, но Роберт Максимович спасался в таких случаях на старой даче, куда жена не особенно любила приезжать.
Тимур же с детства, с подросткового возраста воевал с матерью за себя, за свою личную свободу и уступать не хотел. Поэтому и не женат до сих пор. Поэтому и осторожничает с Машей, хотя уже почти готов сделать её своей не только в постели, но и по документам. Эта женщина совсем непохожа на его прежних приятельниц. Но пока у них были только свидания и встречи на нейтральных территориях.
Самолёт приземлился в обед. Тимура ждала машина агентства, Женька побеспокоился. Но приехать домой не получилось. Едва они отъехали от аэропорта в сторону города, как раздался звонок. Встревоженный отец попросил сразу ехать в городскую больницу, где у них работал знакомый врач – заведующий кардиологическим отделением.
– Сын, дело серьёзное. У мамы предынсультное состояние. Ты нужен здесь.
– Еду! – коротко бросил Тимур и велел водителю сменить маршрут.
Что ж, дело вполне обыденное. Матери и отцу по шестьдесят пять, они ровесники. Тимур – у них поздний и единственный сын. Честно говоря, здоровье родителей до этого момента его беспокоило мало. Не жаловались они, а тут…
Тимур торопливо шёл к палате матери и очень надеялся застать её хотя бы в нормальном состоянии, не говоря уже о хорошем. Но на подходе его задержал врач – Сергей Иванович – и как-то странно посоветовал обеспечить матери отдых где-нибудь на море. Именно сейчас, зимой, перенести её в лето. Чувствуя разночтения в показаниях отца и доктора, Тимур подошёл к палате настороженным.
Мать лежала, прикрыв глаза и страдальчески скривив рот. Отец стоял у окна и угрюмо пялился в окно. А на стуле рядом с кроватью сидела Виолетта и держала мать за руку.
Заметив Тимура, она живо подскочила и отошла в сторону.
– Здравствуй, Тим, – почти шёпотом поздоровалась, нагнетая атмосферу тревожности.
– Здравствуй, – небрежно отозвался Тимур и сразу обратился к отцу: – Пап, что говорят врачи?
– Пока приступ купировали, а дальше будет видно, – глухо отозвался отец. – Не велено раздражать, волновать и вообще перечить, – хмыкнул он. – Никто и не собирался, – добавил тихо.
– Мам? Мам, ты можешь говорить? – Тимур подошёл к кровати и склонился над матерью.
– Приехал?! – острый, ни разу не болезненный взгляд метнулся в Тимура из-под век. – Бросил родителей, укатил в Петербург, вечером собрался в ресторан, а родителей по боку?! Наше здоровье тебе неважно?! У тебя теперь своя жизнь, и нам в ней нет места?!
– Мам, что ты говоришь?! – возмутился Тимур. – я приехал сразу, как только отец сообщил, что ты в больнице. Но, знаешь, по твоему виду не скажешь, что тебя чуть инсульт не разбил, – улыбнулся он.
– А ты хотел бы, чтобы разбил? – язвительно отозвалась Марина Викторовна.
В палату вошла сестра и внесла для матери капельницу. Пока она находилась с ними, все молчали. даже Марина Викторовна. Но как только за сестрой закрылась дверь, она вновь заговорила:
– В общем, так, сын, отец со мной уже сутки носится. Устал. Ты должен сменить его и подежурить возле меня этим вечером.
– Но…
– Ничего не знаю! – отрезала Марина и поморщилась. Видимо игла дёрнулась в вене от резкого движения. А на ночь тебя сменит Виолетта. Я же понимаю, что тебе тоже надо отдохнуть.
– Хорошо, тогда я сейчас съезжу переоденусь и вернусь.
Тимур вышел из палаты и почти бегом направился к выходу. Он прекрасно видел игру матери, понимал, что никакого сложного и страшного приступа нет и не было. Но чего она хочет добиться было неясно, и он решил пока не скандалить, а подождать результата. Подозревал, что дело будет связано с Виолеттой, только не знал на какие действия решатся женщины. Однако про себя решил, что в любом случае у матери ничего не выйдет.
В машине уже обнаружил, что оставил в палате свой телефон и не мог позвонить Маше. Она даже не знает, что он улетал в командировку и только что вернулся.
– Ладно, позже позвоню. Может, она пойдёт на вечер без меня?
Но в больнице опять всё закрутилось: то отец собрался уезжать, то доктор приходил и консультировал отца, то Виолетта сорвалась и уехала. В общем, позвонить Маше не было времени, да и забыл, честно говоря, с этой нервотрёпкой. Но к девяти вспомнил. Быстро набрал контакт, но… Один звонок… второй… третий… Трубку никто не берёт. Обиделась? Так-то есть за что. Тимур ещё за прошлый косяк не извинился, а уже новый огрёб.
Мать уже дремала. Для её возраста такие активные эмоции противопоказаны. А она весь день пыталась всех строить. Утомишься тут. Тимур сел у окна и уставился в ночное небо. Мысли бежали к Маше, но как теперь с ней примириться?
– Тимур? – кто-то тронул его за плечо, и он понял, что незаметно задремал. – Устал? – Виолетта, не дожидаясь ответа, села рядом. – Твоя невеста знает, что ты здесь?
– Нет, но тебя это не касается, Летта.
– Как скажешь. – дёрнула она плечом. – Воды? А то ты заспанный весь.
– Давай, – Тимур открыл бутылку со столика у кровати матери. Сделал несколько глотков и провёл рукой по лицу. – Я домой, а ты, если что, звони. Но, думаю, особых проблем не будет. С сестрой я договорился. Она будет заглядывать каждые пару часов или по вызову. Кнопку видишь? Просто нажми.
– Всё нормально, Тимур, я справлюсь, – Виолетта легко улыбнулась, почти как раньше.
– Сейчас, я немного посижу и пойду, – пробормотал мужчина, уже уплывая в сон, но ещё воспринимая происходящее.
– Матвей, заходи! – позвонила кому-то Виолетта.
– Получилось? – Марина Викторовна открыла глаза.
– Не знаю пока, но вроде бы заснул.
– Ты уж поаккуратней с ним, Летточка, и утром задержи подольше. Не мне тебя учить. И отправь этой выскочке несколько самых горячих снимков. Пусть не рассчитывает ни на что, а то явилась тут!
– Постараюсь, но вы же знаете Тимура. С ним ни в чём нельзя быть уверенной. Как бы нам утром не пожалеть.
– Не посмеет, – с угрозой произнесла марина. – Я мать, а против матери он не пойдёт. Если что – сразу звони мне!
– Конечно!
Двое мужчин под руки вывели Тимура из палаты и загрузили в машину Виолетты. Проснулся он уже в её городской квартире. Абсолютно нагой, зацелованный и со следами спермы на постели.