Тимур сразу понял, где находится. Вспомнил также, что перед этим был в палате у матери. Но как оказался в квартире Виолетты – не помнил.
– Значит опоили…, – сделал он вывод. – Ладно Виолетта, она о последствиях вообще думать не умеет, но мать, вроде бы, неглупая женщина.
Он постоял некоторое время над раскрытой и разворошенной постелью. Ощущение, что тут кувыркались не двое, а целый взвод не покидало его. Виолетты в комнате не было, но, судя по запахам из кухни, она готовила завтрак.
«Не верь глазам своим», сколько раз на практике Тимуру приходилось убеждаться в справедливости этой народной мудрости. Очень часто увиденное не равно действительности. И сколько примеров хитрости и изворотливости любовников он уже видел. Без разницы мужчины или женщины. Если надо было соврать, то те и другие делали это блестяще.
И сперму из презиков выдавливали на постель, якобы, незащищённый секс был, и фото «настоящие» присылали. Да что фото – видео монтировали не хуже специалистов! Не подкопаешься! И всё ради денег, ради более высокого статуса. И никогда ради любви! Никогда.
И почему-то по отношению к слесарю-сантехнику, токарю на заводе или скотнику на ферме таких подстав не устраивают, будь они краше красивого. А вот по отношению к богатым и статусным мужчинам – как правило, будь они хоть какой внешности. И, если не заставят жениться, то раскрутить на значительные суммы могут вполне.
Правда, Виолетта сама девица высокого статуса. Значит, ей нужно что-то другое.
– Что, что, – сыронизировал над собой Тимур. – Ей нужен договорной брак, чтобы прикрыть перед отцом свои гульки и получить долю наследства, – это Тимур точно знал, потому что давно был знаком с семьёй бывшей невесты. – Мда…
Он наклонился и без всякой брезгливости мазнул пальцем по мокрому белёсому пятну на простыни. Давняя работа в следственном отделе приучила его анализировать факты. Поднёс палец к носу и втянул запах. Оп-па! А никакая это не сперма! Крем, гель, жидкое мыло – всё что угодно из уходовой косметики, но не сперма!
Но Тимур не мог уповать только на свои ощущения. Ему нужен был документ, чтобы прижать этих домашних аферисток. Он вынул из кармана чистый носовой платок и тщательно собрал с мокрого пятна неизвестную субстанцию. Лабораторный анализ покажет, что это, и у матери не будет возможности открутиться. Что Виолетта продела это всё на свой страх и риск сама, Тимур не верил. Но обеих женщин пора было поставить на место, иначе жизни не дадут.
Даже не смешно, адвокат не может справиться с близким окружением. Хотя… практика показывает, что предают как раз близкие люди. Свернув платок содержимым внутрь, Тимур положил его в карман, и в этот момент в комнату осторожно заглянула Виолетта. Увидев, стоящего в глубокой задумчивости Тимура, мягко окликнула его:
– Дорогой?
Тимур обернулся, окинул женщину нечитаемым взглядом, успев заметить и, ничего не скрывающий пеньюар, и, якобы, засосы на груди и теле. Женщина проследила за его взглядом и с улыбкой отозвалась:
– Ты был несдержан, милый. Я давно таким тебя не видела. … И мы забыли про защиту, – она смущённо показала глазами на пятно.
– Ладно сперма, хоть из чего можно изобразить, – после длительной паузы, глядя в глаза девушке, начал Тимур, – но засосы-то как сделала? Или был кто-то на подхвате?
– Да, как ты смеешь?! – взвизгнула Виолетта. – Это ты, как зверь, накинулся на меня, и мне пришлось вытерпеть бессонную ночь!
– Даже так, – хмыкнул Тимур. – ладно, не хочешь признаваться мне – не надо. Придётся говорить следователю. За покушение на жизнь и здоровье не хило может прилететь, Ви. Просто предупреждаю, – безразлично добавил Тимур и начал не спеша одеваться.
У него не осталось никакой жалости к этой избалованной вседозволенностью девчонке, знакомой ему почти с детства. Она перешла красную линию и теперь ни дружеские семейные связи, ни давнее знакомство, ни прошлое обручение – не имеют никакого значения.
– Телефон свой дай! – потребовал Тимур одевшись. – Живо! – грубо подогнал её, видя, что девушка колеблется.
Но увидел сам, что в руках телефона нет, значит, оставила его в кухне. Метнулся туда, опережая Виолетту и подхватил телефон раньше хозяйки. Он был разблокирован и светился новым сообщением. Тимур провёл по экрану, открывая сообщение.
– Оху-ть! – невольно вырвалось у него.
– Тимур! – возмутилась Виолетта. – Рядом с тобой девушка!
– Да ты что?! – язвительно бросил адвокат. – А я думал – мастер умелые ручки. Фото и видео прямо загляденье. Сейчас посмотрим, кому ты их адресовала. Так… Марине Викторовне. Правильно, отчёт прежде всего. И она уже одобрила! Да вы, дамы, я гляжу, не стесняетесь в выборе средств. И моя мать советует тебе по-быстрому отправить эти кадры бухгалтерше! Стесняюсь спросить: бухгалтерша у нас под каким именем в твоём телефоне? Ну?! – рявкнул он, требуя ответа.
– бухгалтерша – это твоя невеста, – сквозь зубы процедила Виолетта.
– Так, ей ты, слава богу ничего не успела отправить. Зачем ты это делаешь, Ви? Ты же понимаешь, что теперь не оставлю твои поступки без последствий. С этого момента ты мне никто!
– Если не мне, то и не ей! – зло окрысилась бывшая невеста. – Я тебя пасла несколько лет, а ты нагло бортанул меня! Подумаешь, переспала с другим! Как будто у тебя других баб не было. Из-за этого отменять выгодный договор?! Давно бы уже были женаты и жили каждый своей жизнью, как все люди. Из-за тебя и твоей дурацкой принципиальности я осталась без денег. Отец поставил условие, что выделит мне четверть нашего состояния только, когда я выйду замуж. А муж ещё должен ему понравиться! Ему, а не мне! Где справедливость?!
– Какая же ты дрянь, Ви, – с сожалением произнёс Тимур. – Давно тебя знаю, но не подозревал такой гнили. В общем так, это, – он кивнул на телефон, – доказательная база. Я его забираю. У матери сотру всё сам. Не дай бог ты попытаешься подговорить её переслать картинки Маше! Не дай бог! Закопаю тебя без всякой жалости! Больше я тебя не знаю и знать не хочу! Я начинаю против тебя дело, Виолетта. Предупреди своих родителей сама, чтобы повестка к следователю не стала неожиданностью! – бросил он выходя
– Тимур! Прости! – услышал он испуганный оклик в спину, но не обернулся. Хватит потакать капризам.
– Прости…, ну уж нет, дорогая. Каждый получит то, что заслужил, – уже в закрытую дверь ответил Тимур.
Вначале он заехал в знакомый медцентр, сдал кровь на наличие посторонних веществ. Затем завёз платок криминалистам, с которыми иногда работал по сложным делам и потом, не теряя времени отправился в загородный дом родителей. Он не был взбешён или слишком зол, но твёрдо знал, что этот выверт матери не простит.
Жили Поливановы сейчас в загородном доме, который был построен, оборудован, обставлен на деньги Тимура и записан на него. У родителей была в городе трёхкомнатная квартира, которую отец получил ещё во время службы. На него же была оформлена старая дача – небольшой домик в дальней деревушке на берегу лесного озера.
Да, сейчас их семья жила на порядок лучше, чем даже с десяток лет назад, и всё благодаря удачной карьере Тимура. Но как же за это время изменилась Марина Викторовна, почувствовав себя частью бомонда их города! Мужчина тяжело вздохнул: разговор с матерью предстоял непростой.
Конечно, он не станет выгонять родителей из дома или попрекать содержанием, но Тимуру было обидно, что он теряет свою мечту о большом общем доме и, главное, из-за собственной матери!
Он специально искал место и строил дом из расчёта на большую семью из нескольких поколений. Дедушки-бабушки, родители, дети – у каждого в его особняке была своя территория и в то же время все могли собираться вместе. Большой участок вокруг дома позволял устроить спортивную и детскую площадки, оборудовать место для прогулок и отдыха. Но, похоже, мать делает всё, чтобы разрушить даже минимальный мир в семье. И ведь понимает, что Тимур не поддастся на её манипуляции, и всё равно продолжает…
Сейчас это Виолетта, до неё была Полина – дочь местного олигарха. Её мать сватала сыну целый год. Отстала только потому, что Полина подцепила более выгодного жениха, чем обычный юрист, каким был в то время Поливанов. До Полины была Виктория – дочь хозяина юридической конторы, где начал свою работу Тимур после университета. Мать всё время пыталась пристроить его повыше. Кажется, в этом был смысл её жизни – «выйти в люди». Причём, «люди» каждый раз становились на несколько социальных ступеней выше.
Но сейчас Тимур и сам не мелкая мошка. И сам может определить, с какой женщиной ему стоит связывать судьбу. Раздражённо рыкнув, Тимур въехал в ограду, даже не заметив за всеми этими мыслями, как доехал до дома. Охранник взял ключи, чтобы отогнать машину в гараж, а Тимур на взводе направился в дом.
– Сын? – удивилась Марина Викторовна. – Ты же… вы же с Виолеттой…, – но прикусила язык, увидев его свирепое выражение лица.
Не говоря ни слова, Тимур в первую очередь подхватил со стола телефон матери. На экране как раз были последние сообщения.
– Тебе понравились, мам? – обманчиво спокойно спросил Тимур. – Какие приятные твоему сердцу кадры, правда?
Сначала Марина Викторовна радостно встрепенулась, подумав, что сын, наконец, правильно оценил её старания, но сарказм последней фразы всё поставил на место. Чуда не случилось. Сын негодовал. И женщина пошла в атаку, не желая считать себя виноватой.
– А, что ты хотел сын?! Что я добровольно и без возражений соглашусь на твой брак с этой серой бухгалтершей?! Да она даже платье себе на раут наверняка не смогла подобрать, вот и не приехала вчера на вечер! Какое убожество! Я поражаюсь твоему выбору, сын! Ты же известный адвокат, совладелец фирмы, миллионер! Красавец! И вдруг такое ничтожество, которое тебе даже сразу заплатить не могла за услуги. Бред какой-то!
– Отправить не успела? – Тимур, казалось, не слышал слов матери, изучая её телефон.
– Нет ещё. Летточка обещала ещё скинуть пару роликов, чтобы уж точно…
– Понятно…
Несколькими кликами Тимур удалил провокационные снимки, захлопнул телефон и положил себе в карман.
– Что… что ты делаешь, сын? – забеспокоилась Марина Викторовна.
– Восстанавливаю справедливость, – невозмутимо ответил Тимур. – Здесь ваша с Леттой переписка и ваши договорённости. Теперь они вещественные доказательства злого умысла против Беликовой Марии и Поливанова Тимура. Со всеми этими вопросами будет разбираться следствие. Вначале я хотел смягчить ситуацию и просто сделать тебе внушение, но вижу, что мать стала мне мачехой, врагом. А с врагами не миндальничают. Готовьтесь, Марина Викторовна, повестка к следователю вам обеспечена, как только я получу результаты анализа крови и узнаю, чем вы меня напоили из «твоей» бутылки воды.
Конечно, никакого настоящего следствия Тимур не предполагал, но хотел договориться со знакомыми следователями, чтобы пару раз вызвали родительницу и Виолетту на допросы. Он надеялся, что этого хватит, чтобы поумерить их пыл.
– Что ты говоришь, сын?! Как ты смеешь?! Я твоя мать! Я отцу всё расскажу!
– Расскажи! Заодно и о своих делишках поведай, – не слушая больше стенаний женщины, Тимур вышел из дома.
Хорошо, что отец уехал на старую дачу и не слышал весь этот кошмар, а то у него давление в последнее время зашкаливает. И Тимур не видел, что мать мстительно улыбнулась ему вслед, мол, неизвестно ещё, чья возьмёт.
Охраннику пришлось снова выгонять только что поставленную машину, но Тимур и сам не знал, сколько времени он проведёт в доме. Оказалось, мало.
– Маша, – тихо сказал он сам себе. – надо поговорить с Машей и разрешить все недомолвки и проблемы.
Из обоих телефонов снимки никуда не уходили. Тимур надеялся, что Маша не видела этих грязных снимков. Но с матерью ни в чём нельзя быть уверенным, и он всё же тревожился.
– Чёрт! – он саданул рукой по рулю. – А, если её нет дома? Надо позвонить…
***
И к пяти вечера Тимур не позвонил, и ожидание потеряло смысл. На такие мероприятия опаздывать не принято, а если вдруг Тимур всё же приедет, то они всё равно не успеют. Маша расстроилась. Какие-то надежды на этого мужчину у неё уже были, несмотря на последнюю размолвку. Да и не ссора это была, так – недоразумение. И тем не мене уже пару дней Тимур и Маша не общались ни вживую, ни по телефону.
Наверное, они оба подсознательно понимали бесперспективность своих отношений, и оба не делали первого шага к примирению.
– Ладно, – утешила себя Маша, – хотя бы узнала, как могут ухаживать мужчины и не жаловаться при этом на дороговизну всего. Как говорит их буфетчица: «Будет, что вспомнить».
Поэтому в половине шестого вечера Маша собралась, выгнала машину и отправилась к родителям. Давно уже не была у них просто так, без дела. С отцом хотелось поговорить. У него была отличная способность снимать все Машины проблемы простым поглаживанием её головы и сочувственным молчанием.
Трасса в этот субботний вечер на удивление была свободна, и Маша долетела до города за двадцать минут. Зато по городу пришлось тащиться почти час из-за пробок и светофоров. Но добралась. Встретил её отец, который расчищал во дворе дорожки.
– О, дочка! Молодец, что приехала! Мать там как раз пироги затеяла. Останешься на выходные?
– Останусь, пап. Давно по головке никто не гладил, – с грустной шуткой призналась Мария.
– Ну, ну, пичужка моя мелкая! Выше нос! – Николай Георгиевич прижал дочь к груди и покачал её в руках, как маленькую. – Всё образуется, всё будет хорошо…
– Я надеюсь, – хлюпнула носом Маша, стараясь совсем уж не разреветься. – Пойду маме помогу. Как она?
– Ворчит, но ты же знаешь, она тебя любит и порвёт за тебя любого. Просто не умеет сказать этого. Ну, беги, а сейчас дочищу и тоже приду.
Маша невольно сравнила отца с родителями Тимура. Её отец прост в общении и не кичится своим положением и состоянием. А он, на минуточку, владелец мебельного производства, миллионер. Рублёвый правда, но это тоже немало! Он не только свою семью обеспечивает, он даёт работу и заработок (кстати, неплохой), ещё нескольким десяткам рабочих. Его знает руководство города и регулярно приглашает на тематические мероприятия.
Маша уважала отца, гордилась им и точно не считала своих родителей людьми второго сорта, как выразилась об её семье Марина Викторовна однажды. После развода с Романом, отец даже стал ещё мягче по отношению к дочери.
Мать, да, была попроще. Всю жизнь была домохозяйкой. Отец с самого начала их жизни полностью обеспечивал семью. Собственно, этим мать нисколько не отличалась от Марины Викторовны. Может быть, поэтому они с ней были чем-то похожи. Она развод не одобряла, но узнав подробности, вычеркнула Романа из своих любимчиков. Суровая женщина.
– О, кто явился! – встретила её мать. – Ну, что? Пнули тебя под *опу интеллигенты сраные? – весело выдала она.
– Мам, – укоризненно заметила Маша, – ты, между прочим, недалеко от неё ушла. У вас только слова разные, а смысл один.
– Да, куда уж нам до белой кости, – не унималась мать. – Ладно, давай лучше помогай мне. теста много получилось, но в четыре руки мы быстро справимся.
Вера Степановна подала Маше фартук и подпихнула к ванной.
– Иди, руки вымой и за стол!
Когда Маша, приведя себя в порядок, вернулась в кухню, мать уже лепила пироги и негромко напевала. Она такая была: молча ничего не могла делать. Либо говорила не умолкая, либо пела, как сейчас. Порой Маша поражалась, в кого она родилась, такая молчунья, и как отец всю жизнь терпит такую шебутную жену.
В этот раз настроение у матери, похоже, было минорное, и она затянула «Белым снегом». Странно, но Маше захотелось подтянуть матери. Песня трогала душу и отвечала Машиному настроению.
Белым снегом, белым снегом
Ночь метельная ту стёжку замела,
По которой, по которой
Я с тобой родимый рядышком прошла.
О ком она пела, Маша не понимала. О Роме или о Тимуре, неважно. Оба мужчины в этой песне оказались для неё в прошлом. Белым снегом всё замело.
Зазвонил телефон, но руки Маши были в муке, и она не стала брать телефон. Звонил Тимур, но… поздно. Потом, когда пироги были закрыты полотенцем, чтобы расстоялись, Маша вообще выключила телефон. Захотелось эмоционального покоя. Хватит напрягаться и чего-то ожидать. Поняла уже, что судьба не собирается подгонять ей грузовик с пряниками. Значит, надо перестать ждать и суетиться. «Твоё само к тебе придёт», – говаривала её бабуля. Кажется, только сейчас до Маши начинают доходить её присказки и поговорки.
Субботний вечер на таких окраинах, где соседи давно и подробно знают друг друга, чреват иногда неожиданностями. Вот и Беликовы не успели сесть за стол, как раздался звонок. Николай Георгиевич пошёл открывать калитку, а мать всё же спросила у Маши:
– С адвокатом своим разбежалась, что ли?
Спросила без подначки, без язвительности, даже с сочувствием, и Маша честно ответила:
– Не знаю, мам, не разговаривали ещё…
– А сердце? Сердце тебе, что говорит?
– Молчит сердце, – вздохнула Маша. – Устало оно. Я, наверное, ещё от Романа не отошла, а тут Тимур, такой напористый. Но не получается довериться ему. Да и родители у него против. Мать особенно.
– Пф-ф! – фыркнула Вера Степановна. – Хочешь, я с его мамашей-мегерой поговорю? Так поговорю, что ей мало не покажется, – пригрозилась Вера Степановна.
– Не стоит, мам. Не в ней дело, дело в нас. Я думаю, что если бы была нужна Тимуру по-настоящему, то никакие протесты родителей не имели бы для него значения. А так он мечется между мной и матерью и не знает, как нас примирить. И что, всю жизнь так компромиссы ловить? Я не хочу. Я хочу, чтобы меня уважали. И, если совсем честно, я сама не знаю, чего жду от наших отношений. Сложно всё…
– Бедная моя, – эмоционально всхлипнула мать. – Не задалась у тебя замужняя жизнь. Видно, одна куковать будешь.
Женщины замолчали, и пригорюнились обе. Так и сидели, не зажигая в гостиной свет. Маша достала телефон и размышляла не перезвонить ли Тимуру. И сама же сомневалась: зачем? В общем, в раздрае была.
А Вера Степановна корила себя за резкость и неумении пожалеть дочь так, как это с лёгкостью делает муж. Ну, такой характер: грубовата, резковата, зато честная.
– А чего без света сидим? – бодрый голос Николая Георгиевича нарушил плотную тишину дома, и щёлкнул выключатель. – А у нас гости! Вера, Маша, встречайте! Маш, смотри, кто приехал! Сашка Сидоренко! Помнишь Сашку? Вернулся недавно из Китая. Хочет здесь обосноваться, бизнес переводит. Ну, правильно! Где родился, там и пригодился! – похлопывая по плечу крепкого молодого парня, отец подталкивал его в гостиную.
– Сашка?! – вырвалось у Маши.
Молодой, представительно одетый мужчина, ну никак не походил на задиру и оторву Сашку Сидоренко – соседского пацана через два дома. С Сашкой они учились в одной школе, играли на одной площадке в конце улицы в волейбол, ходили на речку и бегали на фабрику к Николаю Георгиевичу за опилками для мульчи. Только Сашка учился на год старше и после выпускного уехал в Питер, в универ. А Маша училась в родном городе. Так и разошлись их пути. Пока Сашка учился в универе, Маша изредка встречала его летом, когда он приезжал к родителям, а позже они уже не встречались.
– Ма-ш-ша? – неуверенно произнёс Александр, окидывая одним взглядом стройную фигурку молодой и почти незнакомой ему женщины.
– Ну, чего загородили проход? – раздался в дверях ещё один мужской голос и в гостиную вошли родители Александра, его сестра с мужем и ребёнком и незнакомая девушка.
В гостиной сразу стало шумно и тесно.
– Да как же… Да что же это…, – засуетилась Вера Степановна. – Николай, ты хоть бы предупредил!
– Да, что такого! – отбивался отец. – Все свои люди. Шли домой, завернули поздороваться, Сашка же приехал. Я их на пироги и пригласил. Делов-то! – не видел причины для переживаний Николай Георгиевич.
Маша, видя лёгкую растерянность матери, взяла дело в свои руки.
– Проходите! Раздевайтесь! Руки можно помыть в ванной, чистые полотенца там на полке. А мы сейчас стол к чаю накроем. Насть, помоги, – позвала она Сашину сестру.
Но та не могла отделить от себя маленького сына, который среди чужих людей закуксился и готов был уже заплакать.
– Я помогу, – вызвался Александр.
Вдвоём они быстро раздвинули стол в гостиной, Александр расставил стулья. Маша успела поставить чайник и приготовить посуду. Подсуетилась и Вера Степановна. Втроём они накрыли стол, выставили на середину большое блюдо с пирогами, печенье, конфеты, варенье – всё, что нашлось к случаю.
Разговор за столом, естественно, крутился вокруг Александра и его возвращения в родной город. Оказывается, сосед стал крупным бизнесменом, уже присмотрел в городе место для офиса и для производства. Начал набирать штат. Станки и оборудование должны прибыть вскоре. Александр собирался заняться малоэтажным деревянным строительством, и почти всё, что для этого нужно собирался производить сам.
– Круто! – оценила Маша, когда Александр кратко поделился с ней своими планами.
– А ты, Маш, чем занимаешься?
– Работаю бухгалтером в РОНО.
– Хорошее дело, – весело отозвался Александр. – Главное, спокойное.
– Ну, не скажи! – сразу ощетинилась Маша. – В бюджете, знаешь ли, за каждую копейку отчёт под микроскопом! Замучаешься концы сводить!
– Слушай, – через короткое мгновение раздумий предложил Александр. – А пойдёшь ко мне главбухом? Мне всё заново начинать надо. так я хочу доверять человеку, с которым буду работать. Особенно, если человек будет отвечать за деньги, – он бросил быстрый взгляд на Машу, чтобы определить её реакцию.
– Нет, что ты! Я не смогу. – испугалась Мария. – Там характер нужен и вообще…
– Вообще там нужны знания и опыт, – уточнил Александр. – Насколько я понимаю, и то, и другое у тебя есть. Про характер лучше молчи, помню я его. Он у тебя всегда был, и думаю, никуда не делся. Я дам тебе право самой набрать людей в свою бухгалтерию, хотя я уже нанял кое-кого. Но, если тебе не подойдут, можешь смело менять. Главное, чтобы в пользу было. Ты лучше знаешь местный рынок труда – тебе и карты в руки. Да и знакомых, наверное, немало в этой сфере. Зарплатой не обижу, а если что – всегда помогу. По любому вопросу можешь смело обращаться. Знаю, что по пустякам дёргать не будешь… Ну?!
– Саш, ты прям так сразу…, – засомневалась Мария.
Но что-то в предложении бывшего соседа задело её. Может, его тон – тон уверенного в себе человека, хозяина своей жизни. Может, доверие, которое он невольно своим предложением выказал Маше. Может, его оптимизм, с которым он напрочь отвергал все её «не смогу» и «не получится».
Действительно, а почему это она умница и отличница, с двумя дипломами вышки сидит в РОНО рядовым бухгалтером и слушает несправедливые придирки Светланы Геннадьевны?! Что за ущербное поведение?! И Роману столько лет потакала и уступала. Почему? Ради чего? И Тимуру сейчас отдала всю инициативу, ожидая неизвестно чего.
Может, пора уже выбираться из скорлупы? И, может, не так уж неправа Марина Викторовна, обвиняя её в посредственности? В эти минуты разговора с Александром, Маша совершенно иначе увидела себя, свою жизнь и своих мужчин. И… захотела перемен. Ей всего тридцать, вся жизнь впереди, а она протирает стулья без всяких перспектив!
Александр терпеливо ожидал ответа, а Маша пристально смотрела в его глаза. Но видела в этом мужчине не бывшего соседа по улице и по школе, а – возможность. Возможность изменить свою жизнь. Встряхнуться и шагнуть дальше. Чего-то добиться самой!
– Я согласна, – коротко бросила она. – Сам не пожалей.
– Не пожалею, – усмехнулся Александр. – Завтра в девять, чтобы была в офисе. Вот адрес, – он протянул ей визитку.
– Завтра воскресенье, – машинально ответила Мария.
– Не будет у нас с тобой, Машка, ни воскресений, ни выходных, ни проходных, пока не запустимся, – спустил её с небес новый шеф.
– А, когда запустимся, их не будет тем более, – философски заметила Маша, вспомнив рабочий график отца.
Они посмотрели друг на друга, рассмеялись и ударили по рукам.
Вскоре соседи, расхвалив угощенье и получив приличный пакет с пирогами с собой, ушли домой. В доме, наконец, всё успокоилось. Маша закрылась в своей комнате, чтобы спокойно оценить то, на что она подписалась. Машинально взяла в руки телефон. Она совсем забыла включить его, когда пришли гости. Едва экран засветился, как сразу посыпались уведомления.
Тимур звонил несколько раз, прислал несколько эсэмэсок. И Маша решила, что некрасиво прекращать отношения молча. Надо встретиться и по-человечески сказать словами. Трудно, стыдно, хочется струсить и просто больше не попадаться на глаза Тимуру, но… надо.