Однажды утром, когда готовила завтрак, раздался звонок в дверь. На пороге стоял курьер с небольшой посылкой. На коробке не было имени отправителя, только моё имя и адрес, написанные аккуратным почерком.
— Подпишите здесь, — сказал курьер, протягивая мне планшет.
Поставила подпись и закрыла дверь. Внутри меня зародилось странное чувство тревоги. Кто мог прислать мне посылку? После всего, что произошло, я стала крайне осторожной.
Отнесла коробку на кухню и внимательно осмотрела её. Никаких следов взлома или подозрительных устройств. Аккуратно открыла её и обнаружила внутри старый блокнот в потёртом кожаном переплёте. На первой странице была надпись:
Нахмурилась, листая страницы. Это был дневник — но не мой. Записи были сделаны рукой Дмитрия. Мои руки задрожали, когда начала читать первые строки. Это были его мысли, его признания, его планы… и многое из того, что он скрывал от меня все эти годы.
Среди записей нашла одну, которая особенно привлекла моё внимание:
Меня бросило в холодный пот. Что он имел в виду? Какая правда? Продолжила читать, чувствуя, как каждая новая строчка открывает передо мной всё больше тайн.
Добралась до той записи спустя несколько часов. Глаза уже резали от усталости, руки дрожали от напряжения, но продолжала листать страницы, пока не наткнулась на слова, от которых у меня перехватило дыхание.
Дмитрий подробно описывал события, произошедшие за несколько месяцев до нашего знакомства. Среди прочего он упоминал женщину по имени Марина. И это было бы не так страшно, если бы не одна строчка, от которой у меня задрожали пальцы.
Перечитала это раз десять. Ошибкой? Женщина — ошибка? Но это было только начало кошмара. Дальше шло нечто, от чего кровь застыла в жилах:
Я резко захлопнула дневник и вцепилась пальцами в край стола, пытаясь хоть за что-то зацепиться в этом хаосе. Ребёнок? У Дмитрия есть ребёнок, о котором я ничего не знала?
Чувствовала, как мир рушится прямо у меня под ногами. Каждая мелочь в его поведении теперь складывалась в этот ужасающий пазл. Его холодность в начале отношений. Постоянные отлучки. Какая-то необъяснимая стена между нами, словно он всё время держал меня на расстоянии…
Перечитывала записи снова и снова, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. Но объяснений не было.
Схватила телефон и, не раздумывая, позвонила Джону.
— Что-то случилось? — Голос у него был напряжённый, он сразу понял, что я не просто так ему звоню.
— Джон… Я нашла дневник. Там… — Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе. — Там написано, что у Дмитрия есть ребёнок.
— Что? — В трубке повисло молчание. — Ты уверена?
— Я читаю это своими глазами. Он писал, что спрятал его. Что я не должна была никогда узнать.
Джон выдохнул.
— Это может быть важно. Если ребёнок действительно существует, нам нужно его найти. Это не только вопрос морали, Катя, это вопрос безопасности.
— Но как? Где его искать? — начала нервно ходить по комнате, сжимая телефон в руке.
— Начнём с того, что проверим все связи Дмитрия, — спокойно, но уверенно сказал Джон. — Возможно, кто-то из его партнёров или родственников знает об этом.
Я кивнула, хотя он не мог этого видеть.
На следующий день мы встретились с Анной Сергеевной. Это была одна из немногих людей, которым я ещё могла доверять. Раньше думала, что она пропала, но оказалось просто спряталась, пока всю шайку Дмитрия не посадили.
Она внимательно выслушала меня, потом долго молчала, хмуря лоб.
— Дмитрий… да, я слышала, как он упоминал имя Марины, — наконец сказала она. — Но всегда так, будто это что-то запретное.
Я насторожилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Однажды случайно услышала, как он говорил с кем-то по телефону. Он был напряжён, говорил приглушённым голосом… Я не всё разобрала, но он упомянул какой-то детский дом. В соседнем городе.
Я замерла.
— Детский дом? — повторила я одними губами, чувствуя, как по спине пробегает холод.
Анна кивнула.
— Возможно, ребёнок там.
Через несколько дней мы наконец отправились в тот самый детский дом. Дорога казалась бесконечной, хотя на самом деле прошло всего минут тридцать. Всё это время молча смотрела в окно, сжимая пальцы в кулак так сильно, что ногти оставляли красные полумесяцы на ладонях. Я не знала, что меня ждёт, но ощущала, как в груди разрастается какое-то странное предчувствие — тёплое, тягучее, почти болезненное.