Он играл с нами. Наслаждался моментом. Растягивал страх, как паук растягивает паутину, в которую уже попалась жертва.
Вечер опустился, а вместе с ним пришло ощущение, что так больше нельзя.
— Мы не можем просто сидеть и ждать, — выдохнула, наконец, не выдержав, голосом, который звучал куда тверже, чем я себя чувствовала.
Мы сидели с Михаилом на кухне, в полутьме, и тени от редких проблесков уличных фонарей тревожно дрожали на стенах.
Он посмотрел на меня. Лицо напряжённое, будто высеченное из камня, но глаза… В глазах был страх. Такой же, как у меня.
— Что ты предлагаешь? — тихо спросил он.
Голос у него дрожал. Совсем чуть-чуть.
Я сглотнула, пытаясь унять ком в горле.
— Нам нужно остановить его. Пока не поздно.
Следующее утро не принесло ни облегчения, ни ясности. Наоборот, тревога только усилилась. Ночью почти не удалось сомкнуть глаз — мысли роились в голове, сцепляясь друг с другом, как цепи, сковывая движения, мешая дышать. Всё тело налилось свинцовой тяжестью, будто за ночь на плечи взвалили лишний груз.
Тянула рука к телефону. Анна Сергеевна. Если кто и знал, что творится в голове у Дмитрия, так это она. Дрожащими пальцами нашла её номер, несколько раз провела по экрану, пытаясь собраться с духом. Наконец решилась — вызов. Один гудок, второй.
— Екатерина… — Голос был глухим, уставшим, как будто она уже заранее знала, зачем я звоню. — Я понимаю, что ты хочешь спросить.
По спине пробежал холодок.
— Он действительно…? — Слова застряли в горле.
— Да, — тихо, но отчётливо произнесла она. — Дмитрий на свободе.
Глухой стук сердца заглушил всё остальное. Будто пол под ногами провалился.
— И он… Что он собирается делать? — Голос дрогнул, а вместе с ним и воздух в комнате.
Анна Сергеевна замолчала. Этот короткий момент тишины оказался страшнее любых слов. Когда она заговорила снова, голос её был ровным, но в нём звенело что-то холодное, окончательное.
— Он хочет заставить тебя сделать выбор.
— Какой… выбор? — прошептала я, хотя и так уже знала ответ.
— Между прошлым и будущим. Между ним и Михаилом.
Ледяной кинжал пронзил грудь. Стало трудно дышать. В висках запульсировала кровь. Дмитрий… Он всегда умел так — выстраивать шахматную партию, оставлять только два пути, не оставляя ни одного по-настоящему правильного.
Выбирать? Как? Среди этих двоих? Среди этих двух жизней?
К вечеру в доме повисла тревожная тишина. В воздухе будто застыл тяжёлый, липкий страх, невидимой сетью опутавший стены. И вот — стук. Глухой, размеренный, словно кто-то не торопился, но знал, что мы внутри.
Михаил вздрогнул, я затаила дыхание. Взгляды встретились — оба поняли, что лучше не двигаться. Но стук повторился, настойчивее.
Михаил медленно, почти неслышно двинулся к двери. Каждый шаг казался громче выстрела. Подошёл, задержал дыхание, заглянул в глазок.
— Там никого нет, — прошептал он, но в голосе не было уверенности.
Что-то было не так. Этот стук не мог просто исчезнуть, оставив после себя пустоту.
Тревога подступила к горлу ледяным комом. Осторожно двинулась к окну, отогнула штору, пытаясь разглядеть улицу. Тёмный вечер, мокрый асфальт, тусклый свет фонаря… И — бумажка.
На самом пороге, ровно по центру, будто её нарочно положили туда, где мы точно заметим.
Мурашки пробежали по спине.
— Там что-то есть, — голос сорвался на шёпот.
Не думая, открыла дверь. Холодный воздух хлестнул в лицо, обжёг кожу. Дрожащими пальцами подняла записку.
Одно слово. Маленькое, но весомое, будто тяжёлая гильотина зависла над шеей:
Грудь сдавило страхом. Михаил уже стоял рядом, смотрел на меня напряжённо. Мы оба знали, что это ещё не конец. Он был где-то рядом. Ждал.
На следующее утро вся семья собралась за большим деревянным столом, за которым уже уютно дымились чашки с горячим чаем, а воздух наполнялся ароматом свежей выпечки. Дети галдели, весело перебрасывались шутками, а иногда, переглянувшись, срывались на заразительный смех. Глядя на них, невозможно было не улыбнуться — в их глазах светилось счастье, простое, настоящее, не замутнённое заботами взрослых.
Михаил, конечно же, снова оказался в центре внимания. С неподражаемой харизмой он размахивал руками, увлечённо рассказывая очередную историю из своих странствий:
— Представьте себе, джунгли, густые, непроходимые. Я брожу в поисках выхода, вокруг только огромные лианы, звуки каких-то невидимых существ… И вдруг — хруст ветки за спиной! Оборачиваюсь, а там…
Дети затаили дыхание, глаза округлились от ожидания развязки.
— Тигр? — шёпотом спросила младшая.
— Хуже! — Михаил сделал паузу. — Старый проводник, который уже час искал меня, потому что я, как последний лопух, ушёл не в ту сторону!
Раздался взрыв хохота. Даже я не удержалась от смеха, покачав головой. В такие моменты казалось, что времени не существует, что весь мир замер где-то далеко за стенами дома, оставив нас в этом уютном, теплом коконе семейного счастья. Всё, через что пришлось пройти, все тревоги, страхи — сейчас это было неважно. Мы были вместе. А значит, всё было правильно.