Через час мы с детьми и Михаилом оказались в безопасном доме, который организовала служба безопасности. Этот дом был как маленькое убежище, спрятанное среди деревьев, где всё казалось уютным и тёплым. Но я знала, что это всего лишь иллюзия. Место было тихим, как в сонной сказке, только вот мир вокруг давно перестал быть сказкой.
— Ну что теперь? — спросила я, когда мы зашли внутрь. Я огляделась. Всё выглядело так мирно, но в воздухе висела тревога. Служба безопасности была с нами, но их лица не вызывали в мне ощущения безопасности.
— Мы усилим охрану, — ответил один из их людей, слегка держа руки на поясе. — Но вам нужно быть готовыми к тому, что Дмитрий может попытаться связаться с вами. Не доверяйте никому. Даже тем, кто выглядит как друзья.
Почувствовала, как холод от этих слов пронзают меня. В груди что-то сжалось, словно цепь вокруг сердца. Я просто кивнула, пытаясь держать лицо. Дети смотрели на меня, и в их глазах было столько вопросов, что я чуть не расплакалась.
— Мама, что происходит? — спросил Максим. Его голос дрожал, как осенняя лиана под сильным ветром.
Я прижала его к себе, делая вид, что всё в порядке, хотя внутри меня все срывалось.
— Ничего, зайка, — сказала я, улыбаясь как могла. — Просто нам нужно немного побыть здесь, чтобы всё уладить. Всё будет хорошо.
Но внутри меня всё кричало, что это не просто «немного». Мой мир, который ещё недавно был мирным, как спокойный лес, перевернулся. Дмитрий был на свободе. И я знала, что он не остановится, пока не добьётся своего. А я… я была готова на всё, чтобы защитить тех, кого люблю. Даже если для этого придётся бороться с тем, что скрывается в тени.
— Ты не думала, что нам стоит уйти отсюда? — спросил Михаил, подходя ко мне, его взгляд был полон тревоги. — Слишком рискованно оставаться.
Я посмотрела на него, пытаясь найти хоть какой-то намёк на спокойствие. Но, как всегда, он был прав. И всё же, я не могла просто так взять и уйти.
— Уйти куда? — ответила я тихо, но с решимостью, которая сама пугала меня. — Мы останемся. Мы не можем просто бегать.
Всё, что я чувствовала в тот момент, было похоже на бой, который я не начинала, но уже проигрывать не собиралась.
На следующее утро сон ещё крепко держал в своих объятиях, но что-то вывело из дремоты. Глухие, неритмичные шаги, доносящиеся снаружи, ломали тишину, как разбитое стекло. Звуки были слишком тяжёлыми, слишком осознанными — не просто ветер, не случайный хруст ветки под лапой какого-нибудь зверя.
Нахлынула тревога. Горячая, липкая, как разлитый мёд, затекла в грудь. Одеяло вдруг показалось щитом, хотя от кого или чего оно могло спасти? Всё равно крепче сжала его пальцами, как будто ткань могла спрятать меня от опасности.
Тихо, стараясь не издать ни звука, прокралась к окну. Сердце колотилось в груди, словно просило свободы. Глаза долго всматривались в сумрак между деревьями, пока не заметили движение. Фигура. Тень, скользящая между стволами. Ветер слегка раскачивал ветви, и тень будто размывалась, становясь то больше, то меньше.
Кто? Охрана? Нет, не похоже. Слишком осторожно движется. Или, наоборот, слишком целенаправленно.
— Михаил… — Голос едва вырвался, похожий на треск сухой ветки. Дрожащими пальцами тронула его за плечо, осторожно, но настойчиво. — Там кто-то есть.
Он проснулся сразу, будто и не спал. В глазах мгновенно поселилась тревога. Тёмные, настороженные, они сверкнули в полумраке. Не говоря ни слова, он поднялся и шагнул к окну.
Я замерла рядом, ощущая, как его дыхание стало глубже, медленнее. Глаза Михаила метались по ночному пейзажу, будто пытались разобрать что-то, чего ещё не видела я.
— Может, зверь, — пробормотал он.
Но голос его был слишком напряжённым. Слишком неуверенным.
— Или… Дмитрий… — еле слышно выдохнула я.
Михаил вздрогнул.
Воздух в комнате вдруг стал холодным, колючим. Невидимая рука сомкнулась на горле, не давая сделать следующий вдох. Если это Дмитрий… Если он нашёл нас…
Никакое одеяло не поможет. Никакие стены не защитят.
Это уже не просто ночь.
Это охота.
День тянулся мучительно долго. Казалось, тишина стала живым существом — плотной, удушающей, наползающей со всех сторон. Даже часы, обычно отмеряющие время равномерным тиканьем, сегодня, казалось, решили затаиться. Мы не шевелились без необходимости, не зажигали свет, не подходили к окнам. Даже дыхание казалось слишком громким, а каждый случайный звук — предвестником чего-то страшного.
Дети тоже чувствовали это. Они не капризничали, не бегали по дому, как обычно, а сидели, прижавшись друг к другу, испуганные и молчаливые. Их взгляды постоянно искали наши, полные немого вопроса: что происходит? Почему так тихо? Почему вы боитесь? Но мы не могли дать им ответ. Не могли показать, насколько сами напуганы.
Снаружи что-то шуршало. Вдалеке хлопнула дверь. Или это был выстрел? Никто не знал точно. Напряжение скапливалось в воздухе, словно грозовая туча перед бурей.
А потом раздалось это.
Смех.
Глухой, приглушённый расстоянием, но такой знакомый, такой узнаваемый.
Холод пробежал по спине.
Это был он.