И бросив на меня красноречивый взгляд, в котором так и читалось «ну и молодежь пошла», Ким боком протискивается между диваном и столом к выходу. Я еще пару секунд слежу за ее пишущей восьмерку попой и ухмыляюсь. За огромным круглым столом сидит компания молодых мужчин и те смотрят на Карину, чуть ли шеи не сворачивают, а когда понимают, что перед ними не их сверстница, а зрелая женщина, смешно пучат глаза. Как лягушата. Какие-то слишком знакомые лягушата…
- Маргарита Сергеевна, - окликает меня Оля, - вы пропустите, пожалуйста? Я на улицу подышать, а то тут так душно.
И схватив телефон, Оленька дергается вслед за Кариной.
Конечно, без мобильника дышать никак не получается. Я понимающе качаю головой. Бедная девочка хочет проверить сообщения от Коли, а может даже решилась набрать его сама. Что ж, пускай. Хотя я сама, на месте Оли, промариновала бы мужа подольше. И сейчас в очередной раз жалею, что не сделала этого в свое время. Когда еще был не поздно.
Тогда может и не было бы ничего. Стас не расслабился бы так сильно, зная, что его тыл надежно прикрыт мною. А потом бы не потерял разум от мысли, что рядом не сильная, бойкая, всегда знающая, что делать Рита, а женщина, которая может и плакать, и болеть, и даже уйти однажды. Ну и не пытался бы в минуту слабости доказать себе, что он мужик. Потому что пустые сплетни с друзьями, истерики, которые он закатывал мне, и измена с секретаршей не делают моего мужа мужиком, хотя он, уверена, думает иначе.
Мне грустно, от того, что я все это понимаю. Это значит, что я настолько старая, что какие-то вещи перестают меня удивлять. С другой стороны не понимать очевидного, было бы еще грустнее.
Стас может быть и правда меня любит, вот только моего доверия это не вернет, и от этой мысли больно колет в сердце.
Девочкам пора бы уже вернуться. Потому что без них я так отчаянно ковыряюсь у себя в мозгах, что кажется, случайно ткнула на какой-то важный рецептор. На тот, который отвечал за веселье и адреналин. И теперь меня не радует ни музыка, ни пузырьки шампанского, ни даже лысый стриптизер в костюме католического священника. Последнее даже кажется отвратительным.
Я уже решаюсь вызвать такси, нужно только дождаться Карину и отдать ей ее сумку, как вдруг меня окликает мужской голос:
- Маргарита Сергеевна! Ну, неужели Вы?
Поднимаю взгляд и не узнаю молодого мужчину перед собой. И только когда тот начинает тараторить, отчего его большие как локаторы уши, подрагивают при каждом слове, понимаю, кто передо мной:
- Ипатов?! Ипатов, Господи, сколько лет!
- Не так много, всего шесть с момента выпуска! Вот же! А я был уверен, что это вы, ребята говорили, что такого быть не может, и я даже поспорил с ними, представляете?
Мужчина напротив так и светится от счастья. Мое солнышко, моя головная боль и самая большая педагогическая победа. Карина с пятого класса пророчила Ипатову комнату милиции, и держала его в школе только за острый ум, и в благодарность его деду, какому-то выдающемуся академику РАН. А потом плакала вместе со мной, когда Женечка выпускался и читал со сцены стихи собственного сочинения. Хорошие, кстати, стихи, душевные.
- Что хоть выиграл?
- Бутылку шампанского! Хранцузьского! – Он смешно коверкает слово, отчего я снова улыбаюсь.
- Считаю, будет честным, разделить твой выигрыш на двоих.
Женька заливисто гогочет, и, обхватив мою ладонь руками, тянет в сторону большого круглого стола и мужчин, которые следили за Кариной, когда та гордо дефилировала в туалет. И было же в них что-то знакомое, а я все равно не узнала!
- Секунду! – Хватаю сумку, которую на меня оставили, и тороплюсь за Ипатовым.
- Вот, Маргарита Сергеевна, знакомые все лица. Я бы сказал, рожи!
- Здравствуйте, ребята.
Мужская часть моего 11 «Б» как по команде произносит:
- Добрый вечер, Маргарита Сергеевна.
И по привычке встают со своих мест. Глядя на этих дурней так и хочется ответить: «Звонок только для учителя» или еще какую школьную глупость. Но вместо этого я, подхваченная своими учениками, стараюсь поздороваться с каждым, узнать, как у них дела, обменяться хоть словом.
Сегодня мои ребята собрались на мальчишник, потому что Ипатов, гроза всей школы, наконец, женится! И не на ком-нибудь, а на Лизе Дугиной, его соседке по парте, которой этот балбес все косички оборвал, пока она не обратила на него внимание.
- А почему на мужской стриптиз, - непонимающе хохочу я, глядя на своих детей. Больших для всех, но все еще маленьких для меня.
Ипатов беззаботно машет рукой:
- У меня теперь кроме Лизы никого быть не может, всякие посторонние женские прелести меня не интересуют, а ребята очень просили стриптиз, так что…
- Привел их на мужские прелести поглазеть? Артист, ничего не скажешь!
