– Мам, скажи прямо – не смогу помогать моему любимому великовозрастному засранцу братику? – Анна схватила телефон в руку: – Не смогу брать деньги у мужа и отдавать их тебе? Если уж начала – называй вещи своими именами! – сорвалась она
– Анна! Да как…
– Вот так! – перебила в очередной раз Аня: – Не смогу и больше не буду помогать! В конце концов, пусть устраивается на работу, и не висит на шее родителей, сестры и жены! Да это же стыдобище – дожить до двадцати семи лет и нигде не работать, тянуть из нас всех деньги!
– Прекрати! – оборвала Анну мать, – Ты живёшь отдельно и не знаешь ситуации, никогда даже не пыталась понять Ваню!
– А что понимать, мам? – устало вздохнула Анна. Разговор покатил по уже известному ей сценарию, – Никто его не уважает, почему он должен работать за копейки, работать на кого-то, выслушивать от кого-то… Я это слышала не раз.
– Какая же ты стала… – гневно зашипела родительница.
– Какая? Ну, скажи, – усмехнулась Аня.
– Сволочная! Ты думаешь только о себе…
– Ну да, в кои-то веки я подумала о себе. Всё! Не хочу об этом разговаривать! – повысила голос Аня. – Ты вчера звонила наверняка денег попросить? Так вот – у меня теперь их нет!
– Аня, да как ты можешь? Мы же семья! Умрём мы с отцом, и вы останетесь кровинушки родные друг для друга.
– Ну да – вампирёныш и дурочка-донор, – буркнула Аня, замешивая тесто на пирог.
– Анна, прекрати! – новый вскрик от матери, – Ты думаешь, твой отец мне не изменял? Как же! И ничего – живём потихоньку. Я трезво смотрю на вещи и благоразумно закрываю глаза на все его интрижки.
– Мам, – Аня поморщилась – разговор вытянул у неё всю радость, которая плескалась в душе с момента пробуждения. – Я прекрасно понимаю – почему ты не развелась до сих пор с отцом! Он же практически всю зарплату тебе отдаёт при том, что месяцами не бывает дома. Тебе и не выгоден развод.
– Я в шоке от твоих слов, совсем не узнаю тебя, – возмущённо причитала мать, но Аня, не выдержав, со вздохом спросила:
– Ты что хотела? Вчера позвонила зачем?
– Ничего, – отрезала мать недовольно. – Не будь дурой, Анька, и к мужу возвращайся. И желательно в ближайшие не дни, а часы! Кому ты ещё нужна будешь? Так что не дури. Всё! Я позвоню, когда у тебя мозги на место встанут, и прими лекарства – они явно тебе необходимы!
Закончив разговор, Анна даже не расстроилась. Просто выкинула его из головы, заменяя мысли на более приятные – представляла, как будет угощать Илью своими вкусностями.
В итоге, Аня должна бы упасть на диван от усталости с мечтой, чтобы её никто не трогал, но…
Но Анна чувствовала себя так, словно ей кто-то в одно место вставил ту самую пресловутую батарейку «Энерджайзер», накачав энергией под завязку. Хотя почему кто-то? Он как раз сейчас сидел напротив и от удовольствия закатывал глаза откусывая от ломтика пирога.
Анна вспомнила, как Илья сегодня её подзаряжал энергией. Жгуче чувственно, глубоко и так страстно, что щёки сразу вспыхнули от смущения. Сама не помнила – как они из коридора переместились в комнату, но вот что они дальше делали и что она испытывала…
Дыхание сбилось, и Анна потянулась за стаканом с соком, наталкиваясь на потемневший взгляд Ильи.
Чуть ранее Илья с улыбкой наблюдал за суетящейся на кухне Анной.
Весь предыдущий вечер он то и дело возвращался мыслями к ней, и в итоге эта обольстительная зараза приснилась ему. Сон был о-о-очень откровенным, поэтому Илья проснулся с каменным стояком. Пришлось бежать в душ, чтобы дочь не заметила этого непотребства. Дома, постоянно следил за временем, но не выдержал и приехал к Анне раньше оговоренного.
С усмешкой отметил, что волнуется, подъезжая к её дому, но стоило увидеть её взгляд наполненный радостью, всё – Аня была прижата к стенке, её губы сразу захвачены в сладкий плен, а его руки сразу поползли под халатик.
После сладострастной встречи Илья, удовлетворённо прищурившись, уже совсем иначе рассматривал Аню – немного растрепанная после спонтанного и до невозможности великолепного секса, с ярким, сказочным блеском в изумительно серых глазах. Снуёт по кухне, что-то делает, отвечая на его вопросы – как её приняли на новой работе и чем она там занимается. С мягкой улыбкой, иногда смотрит на него, прикусывая губку, а у Ильи довольство тлеет в груди и жмуриться хочется от того домашнего, давно забытого наслаждения, от уюта, что Аня распространяла лучиками солнечными.
Домашняя, уютная и Илья вдруг понял, что хотел бы и завтра, и послезавтра сидеть вот так, смотреть на неё слушая переливчатый голос. А ещё лучше прижимать к себе и перебирать шелковистые пряди волос, иногда касаясь губами нежной кожи на шее или за ушком, слушая, как сбивается её дыхание.
На столе уже стояли пирог, салат, а из духовки разносился такой умопомрачительный запах, что Илья периодически сглатывал набегающую слюну.
– Маришка кстати вчера кусок пирога всё-таки утащила перед сном, – поведал Илья, а Анна, обернувшись, тихонько, с волнением в глазах выдохнула:
– Правда?
– Правда, – усмехнулся он. – Утром еле успел кусочек урвать себе – всё стрескала.
