По-моему, сегодняшняя беседа добавила мне только больше вопросов, чем ответов. Но я собираюсь во что бы то ни стало разобраться, что же это за такая странная семейка…
Но перед тем, как лечь спать, я всё-таки пишу своей Гале, и еще почти час перед сном рассказываю ей обо всём случившемся со мной за день. На этот раз мне точно нужен чей-то совет. Особенно её. Больше я не собираюсь совершаться глупых ошибок.
И Галя, внимательно выслушав меня, говорит:
— Ты знаешь, девочка, я, конечно, не ясновидящая, но мне что-то очень напоминает вся эта ситуация… В доме, где я сейчас работаю… — и она мне коротко пересказывает историю своих новых хозяев, но я всё ещё не улавливаю никакой связи с моим положением.
— К чему ты это мне всё говоришь? — с нетерпением переспрашиваю я свою Галю.
— А к тому, что пока рано делать выводы, но я тебе дам сейчас один совет, и ты должна всё чётко сделать, чтобы обезопасить себя, договорились? — и она даёт мне подробную инструкцию, и я внимательно всё записываю, что завтра же сделать то, что мне посоветовала Галя.
Теперь-то уж точно у неё есть огромный опыт в таких делах.
Как ни странно, дни проходят за днями, и если не обращать внимания на Анжелу, с которой я стараюсь общаться по минимуму, то жизнь в новом доме у меня протекает просто прекрасно. Меня не покидает чувство, что это и есть мой настоящий дом, и моя настоящая семья, конечно же, я имею в виду Марусю и Ваню: наконец-то я обрела детей, о которых даже никогда не смела и мечтать, и теперь самое страшное для меня сейчас, что меня могут разлучить с ними. Поэтому я стараюсь как можно меньше показываться на глаза силиконовой кукле, и мы с детьми отлично проводим время и втроём, даже не заходя на «чужую» территорию.
Меня поражает, как редко Тима бывает дома: такое ощущение, что он специально всё своё время и жизнь посвящает работе, чтобы как можно реже появляться здесь. Хотя нет, я к нему несправедлива: каждый вечер он всегда приходит к нам в детскую и общается с детьми. Иногда он читает им сказки, иногда ужинает вместе с ними, и я не могу упрекнуть его в том, что н плохой отец. И словно прочитав мои мысли, Тимофей однажды сам заводит со мной разговор:
— Ты знаешь, Илона, ты, наверное, считаешь, что я плохой отец? — и я мотаю головой в ответ:
— Конечно нет, ты просто замечательный отец! Я думаю, многие дети могли бы о таком только и метать.
— Не спорь, — грустно отвечает мне Тимофей. — Я отлично понимаю, что должен проводить больше времени с семьёй, и я пытаюсь это делать, поверь. Просто сейчас такое сложное время, у меня намечается важная сделка, и я весь на нервах. Но после неё, — вдруг улыбается он, — мы все поедем в небольшой отпуск! Я уже решил!
И Маруся с Ваней начинают прыгать радостно вокруг него:
— В отпуск! Ура! На море!
— Может быть и на море, — обнимает он ребятишек, и моё сердечко сжимается от нежности, когда я вижу их во так втроём: сына, дочку и отца. — Только обещайте себя хорошо вести! — шутливо говорит он им.
— Да, мы будет себя хорошо вести! — кричат малыши в ответ, перекрикивая друг друга. — Мы поедем вместе с нашей мамой? С Илоной? — уточняют они.
— Да, мы поедем вместе с мамой. И с Илоной, — с нажимом повторяет он, и, виновато посмотрев на меня поясняет: — Прости, что они тебя всё время называют мамой. Такое с ними в первый раз.
— Ничего страшного, мне это даже нравится, — смеюсь я в ответ.
— Да, очень надеюсь, что ни всё-таки начнут со временем называть Анжелу своей мамой.
— Это ведь она их мать? — вдруг невольно вырывается у меня вопрос, над которым я размышляю уже больше месяца.
— Да-да, конечно, — быстро отвечает Тимофей, и я вижу, что он не хочет больше обсуждать эту тему. И я тут же перевожу разговор в безопасное русло:
— Так что у тебя за сделка века, говоришь? Может быть, расскажешь профессионалу? — шутливо говорю я. — Не забывай, я всё-таки много лет развивала очень крупную и успешную компанию на рынке! А не только работала с детьми!
— Это точно, я отлично помню, — говорит Тима. — А что, я не против, может быть, обсудим с тобой стратегию, после того, как уложишь детей спать?
— Я не против, — смеюсь я. — А что мне за это будет? — шучу я в ответ.
— Море и отпуск! — вдруг резко встаёт Тимофей с детской кроватки, чтобы идти переодеваться после работы.
И оказывается так близко ко мне, что меня словно обдаёт жаром. Я стою, практически вплотную к нему, и мои глаза — на уровне его губ. И тут я отчётливо, совершенно ясно вдруг понимаю, что больше всего на свете сейчас я хочу, чтобы эти губы поцеловали меня. Чтобы его сильные крепкие руки прижали меня к своей груди, и чтобы его язык ворвался в мой рот.
Я делаю шаг назад, чтобы избавиться от этого наваждения, и по слегка затуманенным глазам Тимофея понимаю, что в его душе тоже пронеслась крошечная буря. Ещё этого мне не хватало!
— Я буду готова через час, — нерешительно бормочу я, поправляя волосы. — Спущусь к тебе в кабинет и посмотрим, что можно сделать с твоей сделкой, — уже деловым тоном продолжаю я. Всё-таки мой богатый рабочий опыт не пропьёшь и не забудешь.