Соня боялась. По-настоящему. Все полетело к чертям и если бы это было возможно, сейчас она смогла бы избавиться даже от собственной кожи.
Ладно. Хорошо. Ругаться будем потом.
Завтра.
- Иди сюда.
- Что ты де…
Вопрос был стерт губами. Сухими и жесткими. Я держал ее голову так крепко, как только мог, Соня отталкивала меня руками, вцепившись пальцами в лацканы пиджака. И отвечала. Нет, в прошлый раз нам не показалось. Мы помнили все. Как идеально понимали каждый наклон головы, как синхронно толкались языки, боролись, ласкали и отступали. Как горели каждой минутой близости. Давно. Очень давно.
А потом из глаз посыпались искры. Я не сразу понял, что это не от наслаждения, а из-за удара, которым Соня меня так радушно наградила. Она явно целилась в щеку, но попапа выше, как раз в тот участок головы, который доктор настоятельно просил меня беречь пуще всего.
Меня качнуло и затошнило, но я не упал.
- Допустим, что я заслужил, - прохрипел, опираясь рукой о ближайшую стену.
- Пошел ты, Титов! Не смей меня трогать своими грязными пальцами! Хватит того, что было, я тебе не девочка для секса, понял?
- Ты очень доступно объяснила.
- И еще, - она поднесла указательный палец к моему лицу, - я не твоя женушка Люба, и не потерплю такого обращения ко мне. Если у тебя будут впредь вопросы, прошу запомнить, что ко мне нужно обращаться София Николаевна. А фамилия у меня теперь Размыслова! Еще есть вопросы?
- Только один, - я с любопытством посмотрел на Соню: - с чего ты вообще взяла, что я женат?
Она вылетела из каморки заведенная, разозленная и отчаянно перепуганная.
Я не пошел за ней, сейчас этот разговор не принесет результат.
А завтра мы начнем сначала.
Пять лет назад.
Макс.
- Уверен, что нужно делать это так?
Егор смотрел на меня… с жалостью? Или мне это только казалось и взгляд брата не говорил, что я тупо и бездарно спустил свою жизнь.
- Есть варианты? Отправить по почте или скрутить рулоном кинуть ей как собаке кость?
- Да нет, старик, - Егор поморщился, - просто ты еще не такой крепкий орешек, чтобы разруливать все в одиночку. Орешек! Но не крепкий. Кешью. Мягонький такой.
- Егор, остановись, - простонал я. - В один год развестись, попасть в аварию и узнать, что я кешью - перебор.
Мы сознательно опустили еще одно событие, которое произошло в 2016. Ряд событий, если быть точным. Сделать ребенка своей помощнице, жениться на ней, потерять ребенка и спустя полгода развестись.
Обо всем этом говорить у нас было не принято.
- Я могу пойти с тобой, - брат отстегнул ремень и с готовностью подался вперед.
Со мной, вместо меня, отправить курьером. Мы это уже обсуждали, но я решил, что сделаю все правильно. Сам.
Качаю головой и тянусь за тростью, которую теперь всегда держу под рукой. Я все еще плохо хожу, но это подлежит реабилитации. Другим везет меньше, это почти дословная цитата моего оперирующего хирурга.
Егор вышел за мной из машины и даже попытался придержать для меня дверь в подъезд, но поймав мой испепеляющий взгляд, убрал руку с двери.
- Сам так сам. Я тебя это… в машине жду.
Слава Богу, в Любином доме был лифт. Иначе я бы не осилил подъем по лестнице на пятый этаж.
Дверь оказалась открыта. Я предупреждал, что приеду, но не думал, что меня настолько ждут.
Первое, что поразило в квартире, неприятный запах, отсутствие света и ощущение пустоты. Так выглядят дома, которые давно покинули их хозяева. Заглянул из коридора в проем кухни. На столе стояли пакеты из доставки еды и, судя по запаху, хозяйку они так и не дождутся. Зеркало в разводах, на трюмо слой пыли, обувь на полу не по погоде. Уже давно выпал снег, а Люба так и ходила по городу в легких туфлях. Если она вообще куда-либо ходила.
Она жила в типовой хрущевке с маленькой кухней и двумя проходными комнатами. Когда-то давно, в другой жизни, нас с Соней приглашали на новоселье. Мы оба не любим новые компании, и решили не идти, но совсем проигнорировать Любин праздник было невежливо, поэтому с утра мы завезли цветы и торт из какой-то модной кондитерской.
И в страшном сне я не мог представить, что через несколько лет после этого, снова повезу в этот дом “подарок”. На этот раз бумаги о разводе и без цветов.
Тогда Любина квартира казалась светлой, стильной, легкой, как и сама Фролова. Сейчас все выглядело так, что даже стены впитали в себя боль хозяйки дома. Я вздохнул поглубже и чихнул. Тут слишком пыльно. Нужно было не просто все вымыть.
Содрать, выкинуть, сжечь!
- Люб, - идти дальше в спальню было невежливо. - Люба, с тобой все в порядке?
Через минуту из комнаты послышался стон:
- Я спала. Прости, ты давно приехал?
Я шагнул вперед и увидел перед собой разложенный диван, на котором помимо кучи других вещей лежала женщина, чем-то отдаленно напоминавшая Фролову.
Неопрятная, всклокоченная с потерянным блуждающим взглядом она смотрела в проем, но будто бы не на меня, а сквозь.
- Я пройду?
- Ты уже прошел.
