- Я попал в аварию и докторам нужно было починить мою голову. Не знаю, почему, но я был уверен, что не выживу. Просто знал, что уже умер, чувствовал себя мертвым, понимаешь? Все что я хотел сделать, закончить эту историю правильно, потому что начал я ее крайне паршиво. Можно было бы доказать мое отцовство даже после смерти, вступить в права о наследстве и прочее, вот только…
- Зачем, - подхватила я.
- Зачем, - повторил за мной Максим. - Если все решалось одним звонком и двумя подписями.
- Знаешь, как женщина я бы много чего сказала, но как юрист я тебя понимаю.
Я развернулась и посмотрела на него.
Шрамы на голове и на лице не оставляли сомнений в том, что случилось что-то серьезное, но я не подозревала насколько...
Я прикусила щеку изнутри, чтобы нарастающая паника отступила, но сейчас это не срабатывало. Когда Макс внезапно оказался передо мной, вот он - протяни руку и дотронься.
Я вспомнила то, что старалась забыть, и то, что всегда возвращалось. Иногда мне снился сон, сотканный из обрывков памяти и страшных картин аварии. Вот я в свадебном платье, которое легко и плавно лежит на уже внушительного размера животе. Вот я стою в ЗАГСе и уверенно произношу “Да” рядом с человеком, которого никогда не полюблю. И вот тот, кого я люблю весь в крови внутри искореженной машины. Не дышит. Ему больно. Ему страшно и одиноко.
Потом я просыпалась и плакала. Иногда навзрыд, задыхаясь в подушку, иногда тихо, просто выливая из себя слезы литрами. И никогда не знала, что за этим сном стоит реальность. Еще страшнее, еще острее, почти смертельная.
- Что случилось?
- Сонь, это не важно.
- Расскажи, - настаиваю, потому что не смогу больше и дня прожить не зная всего.
- Ложись, завтра…
Хватаю его за руку и снова опускаю голову на подушку. Сам пришел, теперь не отпущу. Держу крепко, почти впиваясь ногтями в кожу, а Макс смотрит на меня так, словно я вот-вот утону в домыслах и новой порции слез. Может быть поэтому он снова решает остаться и ложится рядом. Как есть в джинсах и водолазке. Снова гладит и от этого снова дышать становится легче.
- Расскажи, что случилось? - повторяю свой вопрос, чтобы ему было проще произнести это вслух.
Мне страшно. Но не за него, а за себя. Потому что если окажется, что все было так, как я придумала… вернее, что я не придумывала себе это вовсе, а всегда знала… Если он действительно чуть не умер в день, когда я пыталась что-то доказать. Себе, ему, миру… то Господи, дай мне сил себя простить!
Я не виновата в этом. Но чувствую так, что виновата во всем!
- Малыш, это не стоит наших обсуждений. Обычная автомобильная авария. Сильный удар головой. Подушки безопасности сработали, но что-то в башке стрельнуло и едва не отправило меня на тот свет. Дважды, - он усмехнулся, словно все это было старой доброй шуткой, которую принято вспоминать во время застолья, как бы между прочим.
- Это было в день моей свадьбы.
Хотела спросить, но вышло как будто утверждение.
Я знаю что да. Я уже знаю и ненавижу себя за это! Если он подтвердит мои самые страшные мысли, то я просто закричу.
- Что? Нет, - Макс качает головой. - Конечно, нет, Соня. Это было… черт, я и не помню, недели через две, а то и три после. Я ехал из суда после разбирательства Стрельцовых. Знаешь, баскетболист и модель - грязный развод. Жена выбивала алименты на троих детей, а тот не хотел выделять ни копейки, решив, что отпрыски не его крови. Впрочем.. один из них действительно оказался не родным сыном. Так или иначе какой-то лихач не справился с управлением играя в “шашечки” и буквально вытолкнул меня на разделительное бетонное ограждение. Все произошло быстро. Я не мог ничего сделать и… Сонь, пожалуйста, не плачь.
Его ладонь переместилась мне на лицо, стирая большим пальцем слезы. Я даже не поняла, что плакала, пока Макс не сказал. А потом подвинулся ближе и обнял крепко, целуя сухими и теплыми губами в лоб, в макушку, в губы.
В его объятиях было так хорошо и так безопасно. Словно из долгого и ненавистного путешествия я снова вернулась домой.
Я потерлась носом о его водолазку, он вдохнул запах моих волос. Меня вело от одной мысли что его сейчас могло бы здесь не быть. Что его вообще могло не быть в этом мире. Разве это было возможно?
Своими пальцами я пробралась под его одежду, остро ощущая необходимость знать, что на теле больше нет шрамов, а если и есть то увидеть их. Увидеть, запомнить и прикоснуться. Он снял водолазку. Потом джинсы. И мое белье. И когда между нами не осталось ни одного слоя ткани и ни одного вопроса оставленного без ответа я его поцеловала.
Мы занимались любовью долго, медленно, нежно, боясь искалечить и без того больные души. Каждое прикосновение имело значение, каждый взгляд имел значение, пока он был во мне. Пока я стонала его имя, по-настоящему а не во сне. Пока он шептал мне что-то из-за чего хотелось остаться здесь, в этом моменте навсегда.
Как и шесть лет назад мы снова врали друг другу, но совсем иначе. Я врала, что больше не люблю его, а он врал, делая вид, что верит мне.
