Обернувшись, я увидела своего мальчика. Маленькую копию Титова. Такого родного, со всклокоченными волосами и упрямым, фирменным взглядом, от которого мне никак не скрыться.
- Привет, малыш, - села на пол и прижала сына к себе. - Хорошо спал?
- Отлично, мне в этом деле сплюшка помогала.
Степка нежно обнимает игрушку в виде совы. Ее круглые пластиковые глаза с изумлением и ужасом смотрят прямо на меня, будто бы говоря:
“Ну и ну, хозяйка! Что же ты натворила?!”.
Когда даже плюшевые совы осуждают тебя, самое время задуматься, что ты сделал не так.
- Степ, игрушку надо вернуть. Ты ведь ее украл, малыш, - я глажу спутанные вихры, чтобы придать им какое-то подобие прически.
- Мам, ты что?! Совунья это мой друг! Я не могу предать друзей! Мне ее дядя Макс… - сын хотел сказать “подарил” но вовремя замолчал, заменив вранье на вполне безобидное: - показал. Ему вообще эта сова ничего не стоит! Ты бы видела, сколько у него всякого там было! И паровоз и конструктор и даже погремушки… зачем-то. Дядя Максим тестирует игрушки, чтобы детям покупали все самое лучшее. Он мне так рассказал. - Степа закрывает глаза и тихо-тихо шепчет себе под нос: - Вот бы мой папа тоже тестировал игрушки. Как дядя Максим.
В этих словах нет ничего кроме детской непосредственности. С тем же успехом, Степа мог мечтать о папе космонавте, папе супермене, папе моряке.
Вот только, если у вечной легенды про космос и отца героя СССР были свои корни, и даже была какая-то логика, то вот у нас с Титовым нет ничего, кроме его предательства и моей непроходящей боли.
И теперь из этого пепелища, рядом с окровавленным чувством, появилось что-то еще. Светлое и невинное. Наш сын, который не заслуживает, чтобы мы ему врали.
- Степочка, - я нежно целую сына в ушко, - может, Дед Мороз и правда сделает чудо, и на Новый Год ты встретишься со своим папой? Как думаешь, малыш? Ты бы хотел этого?
Сын отстраняется и недоверчиво смотрит мне в глаза. Не взгляд а острый клинок, который вспарывает мое нутро и раскурочивает все, что еще осталось целым.
- Не знаю, мам, - серьезно отвечает мой мальчик. - Не думаю, что тебе или мне стоит надеяться на это. Ты же помнишь, Деда Мороза не существует.
***
Меня окликает Лиля Исмаилова, и только тогда я понимаю, что сижу не на уютной кухне в своей квартире, а где-то в центре города, в большом и шумном ресторане.
- София Николаевна, - женщина грустно улыбнулась, - вы задумались о чем-то? Я тоже часто летаю в облаках, мы в этом похожи.
Смотрю в ее пустые, выцветшие глаза и искренне надеюсь, что похожи мы только в этом, и больше ни в чем другом. В Лилие нет жизни. Еще две недели назад в ее плавных, тягучих жестах угадывалось хоть что-то, какой-то, пускай очень тихий, но огонь. А сейчас он почти погас. Не то от времени, не то благодаря мужу, не то вечная борьба и принятие невозможного добили бедную женщину. А может она сама по себе такая - сонная рыба.
И если это ее характер, то придется признать, что я сделала ошибку и постараться с минимальными для себя потерями выйти из дела. Я могу противостоять уроду Исмаилову, она - нет. И никак ее не исправить, не вразумить, не привести в чувства. Потому что невозможно разбудить того, кто только делает вид, что спит.
Я цепляю Лилю под локоть, веду к выходу, продолжая что-то щебетать ей на ухо. Есть всего один шанс, что Макс прав и тогда нас с Лилей ждет совсем другая игра.
Мы бредем по холодным улицам, держась друг за друга как два пингвинчика. Здесь скользко, а я опять надела шпильки. От ресторана до гостиницы, в которой Исмаилов оплатил жене номер не больше километра, но мы не торопимся.
По пути я успеваю расспросить Исмаилову обо всем на свете. Где училась, какую музыку слушает, работала когда-либо, любимая страна, любимое блюдо, какие кафе в Армавире понравились больше всего.
Педагогический, отечественный фолк-рок, дефектологом в начальной школе, Россия, курник.
Все ответы яркие, интересные, но до них приходилось пробираться через туман лишних слов и пауз. Лилия сама забывала о чем начинала говорить и замолкала, глупо моргая глазами.
- Кафе… да и я не ем нигде. У меня полный пансион, еду приносят в номер. Мне не хочется никуда выходить, после вашего звонка сюда приехало столько журналистов, а я это совсем не люблю.
- Значит, заказываете что-то из меню?
- Нет, не совсем. Хотя скорее да… София Николаевна, вы извините, я плохо сплю и не соображаю.
- Ничего. Так бывает.
- Со мной не бывало. Это все развод, и я впервые так долго без сына, все навалилось…
Я киваю и затаскиваю Лилию в канцелярский магазин. Там веду себя шумно, рассказываю смешное про Степку (она не смеется), задаю вопросы (она не отвечает), прошу достать мне что-то с полки (она не может понять, что от нее ждут).
Громко, так, чтобы меня слышал персонал, перечисляю свои покупки для поделки в детский сад. Краски, кисти, альбом, цветная бумага, палитра и непроливайка. Оплачиваю и, подхватив пакет, выхожу вместе с Лилей из магазина.
