Бросив умоляющий взгляд ей через плечо я наткнулся на полное скептицизма лицо Егора. Ну же, старик, помоги мне. Не стой как дуб, потом тебе это зачтется.
- Эй вы, голубки. Чего драму разводите? - Он быстро уловил мой намек. - Соня, тащи сюда свою задницу, а то опоздаем. Макс, поторопись на свой автобус, он тоже идет по расписанию.
Жена крутила головой туда-сюда, тяжело дышала, ее ноздри раздувались, а лоб покрылся испариной. Через секунду она быстро и крепко обняла меня, разрешая мне прижаться, чтобы снова почувствовать ее аромат. Соня вцепилась пальцами мне в спину, будто не хотела выпускать. Мы выглядели как парочка из мелодрамы, а люди вокруг уже стали коситься в нашу сторону. Поймав мой обеспокоенный взгляд, Соня кивнула и коротко поцеловала меня в щеку.
А потом ушла, как я ее и просил.
Через минуту все три фигуры скрылись за поворотом, ведущим в сторону “Выхода №2”.
Еще через минуту я заставил себя развернутся и пойти к выходу.
Я видел их последний раз.
Я знал, что сегодня умру.
Я смотрела на выбритую макушку Макса. Достаточно высокий, он выделялся в толпе до тех пор пока не зашел за угол, и там пропал вовсе.
Из обозрения, но казалось, что из нашей со Степой жизни.
- Мам, - сын осторожно коснулся моей руки.
- Все хорошо, милый.
В моем голосе слышались слезы, но я запретила себе плакать. Это временно. Макс и Егор что-то придумали, план, который позволит нам всем выбраться из этого дерьма. Все будет хорошо.
Ведь… будет?
- Мам, - Степа дернул меня за рукав пальто. Один раз и второй, пока я не посмотрела вниз - сын настойчиво требовал моего внимания.
- Моя сова сплюшка.
- Что сова, милый?
- Я оставил ее дома. Положил на коврике, когда обувался, и забыл.
В голове тотчас вспыхнула картинка. Степа, его маленький, почти что кукольный чемодан и мягкая игрушка. Он осторожно укладывает сову на бок и пытается завязать шнурки, пока ему не помогает Макс. Потом мы выходим из квартиры. Трое взрослых и два чемодана, никаких сов с нами не было.
- Я сдала ее в багаж, солнышко, - вру я. И сын это понимает.
- Ты не сдавала.
- Да нет же, я точно помню, как отдала ее той тете на регистрации. Твою сову наверняка привязали к нашему чемодану, так, чтобы она весь полет смотрела по сторонам, а когда мы прилетим…
- Ты обманываешь! - непривычно громко закричал мой ребенок.
Он выдернул свою ладонь из моей и бросился обратно к рампе, но вдруг его подхватил на руки Егор:
- Пусти!!!
- Не подумаю, - он скрутил Степу, так, чтобы тот не дрыгался и зафиксировал его рукой, - какой сильный малый. Сонь, что случилось вообще? У нас посадку объявили, а тут бунт.
- Моя сова! Мой друг остался дома, все ее кинули и теперь она одна, - маленькое тельце сына сжалось в судороге, а в голосе послышались слезы. - Мы бросили моего друга, а так не поступают!
Степан всхлипывал, уже не сдерживая рыданий. Егор перехватил его второй рукой и поднял вверх, так, чтобы тот не болтался вниз головой, а смотрел на дядю прямо. Глаза в глаза.
- Мы никого не бросали, Степ. Так надо.
От того, как он это сказал, сжалось сердце. Сейчас мы говорили не про плюшевую игрушку, забытую дома на придверном коврике. Мы говорили про живого человека… моего человека.
Быстро, чтобы сын не увидел, я вытерла мокрое лицо, и подошла ближе:
- Малыш, мы обязательно купим тебе такую сову когда прилетим.
- Такой нигде нет. - Он исступленно затряс головой. - Мне ее дядя Макс подарил, понимаешь?
- И что ты предлагаешь, - прохрипел Егор.
- Вернуться домой и забрать сову! Друзей не бросают, - Степа ощерилсяы и показал клыки, как маленький дикий волчонок.
- Сонь, все дети такие странные или это с нашим что-то не так?
- Генетика, дорогой деверь. Если у тебя есть вопросы к моему сыну, почаще смотри в зеркало на свое недовольное табло, все ответы ждут тебя там. - Прошипела я по-змеиному и, повернувшись к Степе, заговорила совсем другим голосом: - Малыш, мы не можем вернуться, нам нужно вылететь сейчас, понимаешь? Нельзя опоздать или поменять билеты. - Степа заскулил, будто только сейчас понял, что никто не поедет спасать его глупую сову. - Милый, мы купим тебе новую игрушку.
- Я хочу эту!
- Понимаю, твоя сова дождется тебя дома. А мы съездим отдохнуть и купим для нее красивую мягкую сумку, договорились?
Сын ничего не ответил. Он опустил красное зареванное лицо Егору на плечо и закрыл глаза. Весь его вид показывал, что ребенок проживает страшное горе. Потерю, которой не знал до этого.
Я подхватила Егора за вторую руку и, улыбнувшись сотруднице аэропорта, в шаг с ним, зашла в металлический рукав. Я летела по паспорту жены Егора - Паулины, Степа был моим племянником, сыном старшей сестры. Именно таким составом мы вылетали из России. У Макса же был более долгий путь, исчезнуть как я со Степой нельзя, слишком много вопросов появится у Тиграна или его приближенных. В сопровождении охраны он с несколькими пересадками доедет до Питера, откуда улетит под другим именем. По крайней мере так объяснил мне Егор.
- Почему Питер, а не Москва? - спросила я, когда мы уже сели в кресла.
